Палицкий просился к Оке, но Иоанн не спешил отпустить его, не желая оставаться без надёжной защиты в случае нападения ордынцев. Очередные гонцы приносили новые вести от сына: татары, не сумев преодолеть Оку, продвинулись к Угре, и там уже было отбито несколько активных атак, шли беспрерывные перестрелки, появились первые раненые и даже убитые. Пострадавших было пока немного, едва более десятка человек, но Иоанн начал опасаться за жизнь сына. Горяч он, молод, в самое пекло лезет! Старается Дмитрию Донскому подражать, который сто лет назад, переодевшись, сам ринулся в сражение рядом с дружинниками.

А что, если убьют наследника? Признанного и любимого народом, не дающего никому никаких сомнений в законности своих прав на престол? Конечно, теперь у него есть ещё сыновья от Софьи-гречанки. Но они совсем крохи. Случись что с Иоанном, смогут ли они постоять за себя? Доказать свои преимущества перед теми же мятежными братьями — Андреем и Борисом? Василию нет и двух годков, а саму Софью бояре не очень-то жалуют, считая чужеземкой, римлянкой, разрушительницей старых устоев. Не избежать новой смуты! И пойдут прахом все его замыслы! Надо призвать сына к себе, заодно и посоветоваться о переговорах с ханом Ахматом.

Поколебавшись, Иоанн пригласил к себе князя Палицкого и предложил ему отправляться в войска, но при условии, что он вместе с Холмским и Андреем Вологодским возьмёт командование полками на себя, а сына пришлёт к нему в Кременец.

— Мне надо посоветоваться с ним по делам важным, — объяснил он коротко воеводе.

Палицкий охотно отбыл к месту сражения, а на следующий день новый гонец доставил от сына ответ:

«Мы ждём нападения татар, отъехать не могу. Лучше мне умереть здесь, нежели удалиться от войска».

Ослушание сына рассердило Иоанна, но в его нынешнем положении приходилось смиряться с противодействием. И тогда он решил самостоятельно, без совета с сыном, попытаться заключить мир с татарами. Он снарядил в путь Ивана Товаркова, снабдив его щедрыми дарами.

— Скажи царю, — напутствовал он посла, — что негоже нам людей своих понапрасну губить, пусть хан отступит прочь, не трогает своего улуса.

Иоанн готов был даже признать себя вассалом Большой Орды и возобновить выплату необременительной дани, лишь бы оттянуть решающую схватку с татарами за освобождение Отчизны до будущих времён, когда Русь окрепнет.

— Особое уважение окажи главному воеводе Ахматову, князю Ордынскому Темиру, — наказывал государь. — Ему и дары особые, и поклон от меня. И посули, что и впредь его не забудем. Темир великим уважением у Ахмата пользуется, его слово за нас может стать решающим...