— Товарищи, собрать все письма! — велел он гусарам. — Кто добровольно не принесёт — пойдёт под суд! Сам Казимирский назовёт тех! А нет, так себе же сделает хуже! Как, пан Януш? — спросил он ротмистра, который, встав с колен, затесался среди пятигорцев.

И тот поспешно кивнул под неприязненными взглядами полковников.

— Я обещаю тебе, Януш, если ещё заметят, что мутишь войско против короля и гетмана, то сразу же повесим! — припугнул Вильковский ротмистра.

Угрозы подействовали. Все подмётные письма собрали, принесли к гетману и сожгли. О письме же Димитрия к Марине никто не узнал.

* * *

Погромом царских хором пахоликами и мастеровыми вновь в жизнь Марины ворвалась безумствующая чернь, как уже было четыре года назад в Москве. С ней случилась истерика. И пани Казановская сбилась с ног и вовсю гоняла девиц, пытаясь ей помочь. Сбегали за придворным лекарем Фридрихом. И тот тоже весь день крутился подле неё с успокоительными каплями, настойками и всякими примочками.

Несколько дней Марина находилась в подавленном состоянии. Оправившись, она распорядилась привести к себе писаря.

— Я больше не могу оставаться здесь! — заявила она Казановской, ища у неё поддержки. — Поеду к Димитрию…

— Поступай как сердце велит, — сказала та, скорбно глядя на её осунувшееся лицо. — А я тебя уже никогда не оставлю!

— Буду просить войско, чтобы отпустили.

Казановская не стала возражать, знала, что это бесполезно.

— Пиши, — приказала Марина писарю и стала диктовать: — «Пану гетману и войсковой старшине. Всеми покинутая, я взываю к рыцарству, которое поддерживало моего мужа в благородном предприятии возвращения ему наследственного престола. И сейчас, когда волею обстоятельств…»

— Государыня, не так быстро! — взмолился писарь, вспотев от страха, что осмелился перебить царицу.

— Пани Барбара, передайте камергеру, чтобы наказали этого наглеца! Посадить на хлеб и воду и держать, пока не обучится исправно писать!

— А теперь пиши! — резко бросила она, но диктовать стала медленнее: — «И сейчас, когда он волею обстоятельств вынужден был покинуть лагерь, я осталась в одиночестве… Христианские заповеди предписывают во всех испытаниях жене быть всегда рядом с мужем. И коль скоро вами отказано мне во встрече с моим супругом, я полагаюсь на ваше благородство, что Панове рыцари не откажут мне отправиться в Можайск и провести там время до прихода Его Королевского Величества. Всевышний Господь Бог видит все чинимые людьми несправедливости и не оставит всё так по отношению ко мне, ибо остаётся за мной право на московский престол, коронацией обеспеченный и которого никто ещё у меня не отнял».