Приход Казимирского и непорядки в лагере взвинтили Марину, и она не спала всю ночь. Опять, как и четыре года назад, судьба бросала ей вызов. Здесь всё рушилось, не на кого было положиться. Она не доверяла никому, кроме Казановской. За время жизни в Тушинском городке она гнала все мысли от себя, что так не может продолжаться вечно. Да, она надеялась на поворот судьбы, чтобы вернуться туда, в Москву, на трон. Но это всё время было где-то впереди. Сейчас же снова нужно было куда-то бежать, скрываться. И к ней опять вернулся тот самый страх, ужасный, впервые посетивший её в стенах московского дворца… В то раннее майское утро в царский дворец ворвалась московская чернь и пронеслась через него, оставляя за собой убитых и ограбленных. И она, выскочив полуодетой из спальни, бегала по комнатам, искала укрытия… «Вот тут бы спрятаться!.. Да нет — вот тут!» И чувствовала, всё время чувствовала, что никакие замки и двери не спасут и не помогут ей… «О, Господи, спаси и сохрани!

Ах! Милая, милая пани Барбара!.. Если бы не она! Что стало бы со мной?»

Она помнит до сих пор жёсткие пальцы Казановской, когда та схватила её и, пряча, сунула под свои широкие юбки, при этом больно оцарапала ногтями её голое плечо… И тут же в палату ввалился Василий Шуйский, а с ним дворяне: они разыскивали Димитрия. Подозрительно оглядев придворных дам, они стали препираться о чём-то с Казановской. А та отвечала дерзко, и это удивительно подействовало: бояре вышли из палаты и приставили к ней стражу…

Она учащённо задышала, заметалась на постели. У неё перед глазами вдруг появилось лицо Яна Осмульского, жениха Доротеи, пригожего юноши, пажа в её свите. Он стал защищать её палату!.. А московиты!.. «Ах, эти злые московиты!..» Они проткнули его насквозь рогатиной!.. И та безобразно, горбом, выскочила у него со спины!.. Его так и оставили лежать! Тут же! Под дверью её комнаты!.. Тело, мёртвое! Во всё лицо глаза небесной голубизны!.. Ах, как они, стеклянные, смотрели на неё и в чём-то укоряли!.. В памяти вновь всплыло всё… И она забилась в истерике, с плачем, как и тогда…

Казановская, не оставлявшая её ни днём, ни ночью, вскочила с постели и бросилась к ней: «Что с тобой, касаточка?!»

Всхлипывая и дрожа всем телом, она прижалась к ней и расплакалась.

— Ну-ну, не надо, я рядом! — стала успокаивать её Казановская.

— Мне страшно, я больше не могу! К Димитрию, бежать, туда, к нему!.. Но как?! Гетман следит, отнял лошадей! Кругом доносы! Злые языки говорят обо мне бог весть что! И грязно, грязно!.. За что, Барбара, за что?! — вместе со слезами вырвалось у неё.