— Умоляю вас, подумайте о моей нелёгкой судьбе царицы, гонимой и вынужденной скитаться! — стала уже явно давить жалостью она на пятигорцев.

— Братья, Панове, помогите моему мужу, государю и царю Димитрию! — взывала она к жолнерам. — И он не останется в долгу! Вы же знаете, как щедро платил он вам!..

Действовать вот так, широко по всему войску, её убедил Казимирский. Он же послал своих людей по другим станам и к донским казакам, куда не могла поспеть она сама. Только в полк Млоцкого, да ещё к Зборовскому, никто не осмелился идти.

И тушинское войско опять повернулось в сторону Димитрия.

Рожинский попытался исправить это, успокоить полки, но события уже вышли из-под его контроля.

На Аксинью, во вторник, в середине дня две тысячи донских казаков Трубецкого выступили со знаменами из городка и открыто двинулись на рысях по Московской дороге. Вслед за ними вышли пять сотен арзамасских и касимовских татар на выносливых бахматах[89].

Тотчас же в стане донских казаков Заруцкого поднялась тревога. Заруцкий выскочил из избы, увидел уходящих конников и заскрипел зубами. Он понял, что Трубецкой, не слушаясь его, уводит казаков в Калугу.

— Лети к гетману, предупреди, да живо! — подтолкнул он атамана Белоголова. — А я попробую задержать их! Пошёл!..

Он бросился к горячему скакуну, взлетел в седло и заметался по лагерю, стал собирать казаков. Через минуту он уже шёл галопом со своими казаками вдогон за Трубецким.

Беглецов он настиг далеко за рекой, в поле.

— Дмитрий! — громко крикнул он Трубецкому. — Поверни назад!.. Войско не отпускало тебя!

Трубецкой обернулся и отрицательно замотал головой: мелькнула русая бородка, под шлемом завертелись насмешливо глаза… И он рассмеялся в ответ… Плевать хотел он на него!..

— Идём служить!.. Царю-у!.. Присягу дали!.. — над снежным полем, дунув, разнёс ветер крики беглецов.

Насмешка и отказ родовитого князя подчиниться ему, верховному атаману донских казаков, обозлили Заруцкого. Ещё и из-за того, что там, прячась за ним, на коне гарцевал его младший брат, Александр-Меркурий, ещё пацан, и тоже смеялся над ним… Он пришпорил аргамака, выскочил с сотней казаков вперёд и загородил дорогу Трубецкому.

Казаки Трубецкого навалились на него и стали теснить. Засверкали сабли и палаши: донские казаки — рубили донских казаков…

Заруцкий чёртом завертелся в седле, отбиваясь от казаков, донских, своих же казаков, и старался достать Трубецкого. А тот всё время ускользал от стычки с ним… Вот так — лицом к лицу…

— Хо, атаман! — вдруг послышался рядом с Заруцким сиплый голос: к нему вплотную пробился какой-то мордатый малый. — Счас побалакаем на вот этой штуковине! Хо-хо! — хохотнул казак и мастерски закрутил саблей над головой. — Заказывай Филарету панихиду!.. Это тебе не по бабам лазить! Гы-гы!..