«…Греки называют тебя тираном, но они называли тираном и своего Писистрата, который пришёл к власти благодаря демократии. Он сохранял конституцию Солона, раздавал малоимущим земли, конфискованные у олигархов, обеспечивал работой бедноту, давал льготы на государственные кредиты, устанавливал пособия инвалидам войны, строил общественные здания, укреплял могущество Афин. Его тираническое правление имело характер кротости, миролюбия, уважения к законам, предусмотрительной заботы обо всех нуждах государства. Искусства и науки нашли в нём ревностного покровителя; словом, руководил государственными делами Писистрат с умеренностью и скорее в духе гражданского равноправия, чем тиранически…»

В конце длинного письма Аристотель бесхитростно намекнул:

«Вот почему пробыл он долгое время у власти и, если бывал изгнанным, легко возвращал себе эту власть снова. За него стояло большинство как знатных, так и демократов. Одних он привлекал к себе, поддерживая с ними знакомство, других тем, что оказывал им помощь в их личных делах; он отличался таким характером, что умел ладить с теми и с другими».

Прошёл месяц как послание ушло в Пеллу, но ответ не приходил. Аристотель не терял надежды, что Филипп напишет хотя бы для того, чтобы высказать своё мнение. А то, что царь станет гегемоном Греции, сомнения у Аристотеля уже не возникали! Особенно после событий при Херонее…

Седьмого числа месяца Метагитниона* у Херонеи произошло великое историческое событие – малая по размерам Македония выстояла против всей Греции! Аристотель, приверженец афинской демократии, не знал – радоваться ему или огорчаться по такому поводу, потому что ещё не решил для себя, чей он гражданин – Стагир или всё-таки Афин…

* * *

Из окна кабинета Аристотель видел стагирское небо без единого облачка. А перед этим с интересом наблюдал радугу. По приметам, назавтра обязательно будет отличная погода. По словам жрецов, радуга – это дорога, по которой души людей добираются в царство небожителей. Аристотель улыбнулся: «Чудаки! Радуга – огромный насос, который концами опускается в море, вбирает воду, изливаясь на землю благодатными дождями»…

Мысли скакнули к царевичу. От Александра давно нет сведений. После Миэзы наставник виделся с ним в Пелле один раз, когда Аристотель понадобился царю для консультаций. Филипп хотел знать, в чём заключена хозяйственная мощь Афин, на что философ посоветовал почитать сочинение Ксенофонта «О доходах Афин».

Тишину кабинета нарушил взволнованный голос слуги:

– Хозяин! Хозяин! Царевич!

– Александр? Что с ним?