На свою беду, знаменитые афинские военачальники увлеклись «преследованием» пятившихся македонских фаланг, не замечали прорыва конницы противника до тех пор, пока беотийцев не охватила паника: они побежали и на своём пути опрокинули афинян. В результате паника охватила всё союзное войско, принудив к отступлению остальных греческих воинов. На поле сражения «Священный отряд» фивян оказался самым стойким, ни один аргираспид не сдвинулся с места, указанного ему командиром. Они стойко выдерживали натиск македонян – пехотинцев и всадников, согласно обету сражались «до последнего аргираспида»… Никто из союзников не пришёл на помощь, всем не до того было. Александр, отметив мужество врага, начал кричать им, предлагая почётное пленение, но аргираспиды продолжали заниматься тем, ради чего они стали воинами и дали клятвы – отбиваться и нести смерть врагам своими короткими мечами. Когда их осталось совсем мало, покрытые ранами воины, не имея уже сил и способности сражаться дальше, обнялись друг с другом, чтобы потом умереть на остриях длинных македонские сарисс.

Гибель элитного отряда фивян придала войску царя Филиппа уверенность в окончательной победе, а грекам – большое уныние. Разгромленная союзная армия, вернее, её остатки, бежали из-под Херонеи. Но приказа на преследование и уничтожение греков царь не давал, он лишь сказал военачальникам:

– Греки в отличие от македонян умеют побеждать, но не умеют удерживать победу!

После сражения, осматривая трупы воинов из «Священного отряда», порубленных мечами и копьями македонян, Филипп откровенно опечалился и сказал своему окружению:

– Посмотрите на аргираспидов, македоняне. Они действительно бессмертные, все триста героев.

Военачальники удивились, а кто ещё – возмутился:

– Они не воины, а любовники! Какие они герои?

Царь вдруг взорвался от негодования, сорвался в крик:

– Да погибнут злою смертью те, кто подозревает их в чём-то позорном! Так бы воевали все македоняне!

Лицо Филиппа покрылось красными пятнами. Не совладав с разрывающими его эмоциями, ещё не остыв от утомительного сражения, царь махнул рукой и отошёл прочь.

* * *

Всадники из отряда Александра вышли из жаркой схватки почти без потерь. Удивительно, но на юном командире не было ни одной царапины. Лишь помятый панцирь из крепчайшей коринфской бронзы говорил сам за то, что воин не сторонился ближнего боя. «Зевс оберегает меня!» – сказал он товарищам со счастливой улыбкой.

– Наш герой, – уважительно отзывались о нём бывалые воины. – У Филиппа, великого стратега, растёт достойный преемник. Его сын – наш царь!