Александр, слушая похвалу, искоса поглядывал на отца – как он реагирует, а Филипп не возмущался и не протестовал, отшучивался. Оказывается, ему было очень приятно слышать похвалы его сыну, видеть, с каким удивлением, уважением и восхищением военачальники смотрят на Александра… Он внутренне был согласен, что без участия сына в сражении, боги могли отвернуться от него, царя Филиппа. Выходит, Зевс покровительствовал Александру? А ведь истинная правда, что в разгроме греческого войска у Херонеи есть огромная часть заслуги его наследника. Если бы не его ошеломительный наскок на беотийский фланг, ещё неизвестно, чем бы обернулся задуманный маневр с «отступлением» македонских фаланг под предводительством самого царя Филиппа!

Афиняне потеряли убитыми почти тысячу воинов. Две тысячи сдались в плен; многие были ранены, поэтому не могли сражаться на равных. Уцелевшие наёмники из союзных городов позорно бежали, оставив афинян до завершения схватки.

Александр сообщил Аристотелю обо всех подробностях того знаменательного события, что смог заметить неискушённым юношеским взглядом.

– И Демосфен не помог! – со смехом сказал он.

– Как, этот оратор был там?

– Да, его видели в рядах пехотинцев. Поначалу он громко вдохновлял афинян и проклинал моего отца, а потом исчез. Никто его там больше не видел.

Оказывается, Демосфен, как его ни отговаривали, сам напросился записать его в ополчение, вооружился мечом и щитом.

– Сегодня, друзья мои, здесь я увижу поражение Македонии и даже смерть злейшего врага Афин – царя Филиппа! – ораторствовал он перед сражением.

Показывая всем свой щит с изображением богини удачи Тихе, он сотрясал им перед афинянами со словами:

– Афиняне, друзья мои! Вы видите этот знак? Он вселяет в сердца греков уверенность в победу над тираном!

Но при первых звуках сражения, как только раздались звонкие удары мечей, треск копий и вопли раненых, мужество покинуло сердце красноречивого оратора. В схватке с набежавшим на него македонским воином он чудом остался жив – увернулся от копья, после чего окончательно понял, что здесь он оказался случайно, зря рискует жизнью. Присутствие его высокоодаренной личности среди простонародья, с ожесточением убивающего друг друга, показалось ему неуместным. Словно молнии, в голове мелькали мысли: «Я лидер… Я политик… Я не воин… Я нужен афинянам живой… Без меня Афины пропадут…»

Демосфен словно протрезвел: он мельком глянул по сторонам и увидел, что сейчас ему ничто не угрожает, остановился и незаметно для своих товарищей попятился назад, предоставляя согражданам самим расправляться с ненавистными ему македонянами. А когда на его глазах началась паника и вокруг уже падали соотечественники, оратор понял, что пора спасать свою жизнь. Уже не боясь оскандалиться, резко развернулся и… побежал, бросая на ходу то, что мешало ускорять бег – тяжелый щит и меч. Ему слышались погоня, тяжёлый топот ног преследователей, готовых убить или пленить его… Достигнув края поля, где не было видно врагов, Демосфен почувствовал себя в сравнительной безопасности, как вдруг его грубо ухватили за плащ. Он дернулся что было сил. Бесполезно! Упал на землю и завопил, задыхаясь от бега и страха, прикрывая голову руками: