– Не убивайте меня! Я Демосфен! За меня дадут выкуп!

В ответ – молчание! Он полежал некоторое время – ничего! Осторожно поднял голову и всё понял: его крепкий плащ зацепился за терновник и некстати задержал. Демосфен тихо заплакал – от унижения, страха и бессилия…

Сидя на земле, он смотрел туда, где таяли последние островки сопротивления воинов союзной армии греков. Ещё шли ожесточённые поединки, они вспыхивали, словно угольки на ветру в утренних кострах…

Грекам в тот день не помогли ни призывы Демосфена к стойкости воинов, ни боги, ни командование опытных военачальников. Военный гений Филиппа в очередной раз одержал верх.

* * *

Аристотель с удовлетворением выслушал Александра – другого исхода сражения он не ожидал, – но по лицу царевича заметил, что он не договаривает.

– Что-то случилось между тобой и отцом?

– Да, случилось, – нехотя признался Александр.

Он помялся и выдавил из себя:

– Я его увидел страшным и мерзким, каким себе не представлял. Мной до сих пор овладевает гнев.

Он побледнел, но продолжил:

– Афиняне, кто остался жив, просили отца разрешить им убрать убитых товарищей и оказать помощь раненым. А он устроил оргию.

– Как? Он так поступил? Это же священное право побеждённых!

– Он нарушил закон предков. Приказал принести вина и стал пить его среди трупов греков. Пил без меры, а когда напился, видимо, потерял рассудок: разделся догола и так ходил по полю и всё искал убитого Демосфена. Говорил, что хочет на нём справить нужду. Военачальники отговаривали его, просили не кощунствовать, но он не хотел никого слушать, даже Антипатра. Не найдя, что искал, так, полуголый, танцевал среди мёртвых греков и пел глупую песню о «подмоченной славе» Демосфена.

Аристотель, сам расстроенный, успокаивал Александра:

– Мальчик мой, прошу тебя, не осуждай отца. Прежде пойми его действия. Ведь ничто в нашем мире неслучайно, особенно в мире человеческих взаимоотношений. Но соглашусь с тобой, что предание бесчестию трупа побеждённого врага не придаёт славы победителю; на взгляд просвещённых эллинов, подобное допускают варвары. Для нас с тобой герои – все, кто расстался с жизнью ради отечества: греки, македоняне, им мстить неблагородно, тем более царю.

Аристотель обнял царевича за плечи.

– Но ты всё равно прости отца хотя бы за то, что он великий полководец. Греки ещё не осознали его значимость для своей истории, но только с ним будущее Эллады. – Философ заглянул в глаза Александру, словно призывая его к снисхождению. – А что касается его проступка, объясню это тем, что великие натуры могут таить в себе не только великие доблести, но и великие пороки. Вот почему при блестящих подвигах проявляются не всегда хорошие качества его характера. Прости отца ещё потому, что даже таким неблаговидным деянием он подаёт тебе пример, как не следует поступать.