Успокоившись, Александр сообщил Аристотелю, что, когда отец протрезвел, он, словно не совершал никакого бесчестья, объявил военачальникам:

– Хватит нам купаться в славословии самим себе! Мы победили греков, но не Грецию. А Грецию побеждать никому не следует, хотя бы по той причине, македоняне с греками одной крови. Эллинской! С этого дня ни греки, ни македоняне не будут мстить друг другу. От этого в Греции всегда будет мир, а когда грекам и македонянам захочется воевать, у нас был и есть один общий враг – Персия!

* * *

По словам очевидцев, на следующий год поле у Херонеи проросло огромным алым ковром из маков. Так земля возвратила кровь погибших эллинов в назидание живущим…

Победитель

Победитель

После катастрофического разгрома греческой армии Филипп получил в распоряжение просторы Греции с сотнями больших и малых городов, сельских поселений – всё то, к чему стремился все годы царствования. Только Спарта, не принимавшая участия в военном союзе с Афинами, внешне не прореагировала на печальные для греков события, кровавые последствия вражды Греции с Македонией. Горделивые спартанцы сделали вид, что не признают нового гегемона, потому что никого не боятся, хотя продолжали наблюдать за последующими после Херонеи событиями.

Победитель Греции, македонский царь, теперь повсюду устанавливал угодные ему порядки. Во-первых, он объявил о неукоснительном соблюдении мира на Греческой земле, строго пресекая любые попытки враждебных отношений с обеих сторон – македонян и греков. Филипп занялся урегулированием отношений с государствами-полисами, ранее поддержавшими Афины и Фивы, и с теми, кто сохранял нейтралитет. В этих городах были поставлены военные гарнизоны, способные утихомирить любые проявления недовольства, мятежи или волнения населения, если таковые имели бы место. При этом Филипп не подвергал преследованиям никого из своих личных противников и врагов Македонии. Не притеснял никого из политиков прежних антимакедонских партий. Про Демосфена будто вообще «забыл» – не требовал его головы и даже не вспоминал вслух, чем сильно удивил всех греков, да и македонян из ближайшего окружения! А те, кто всё-таки боялся за свою жизнь и не доверял ему, уходили в изгнание по своей воле, без преследования и конфискации имущества. Такого явления в политической жизни Греции ещё не случалось! Но союзным Македонии городам, население которых многие годы страдали от произвола Афин, кто помогал ему в борьбе против афинян, Филипп отдавал в управление города, отобранные у тех, кто прежде искал афинского покровительства.