Царь Филипп не планировал управление греческими городами, полисами, объявив над ними, например, протекторат Македонии. И распоряжений по управлению ими не давал. Каждому полису он оставлял былую автономию и всяческие свободы, запрету лишь подвергалось только право принимать самостоятельное решение, воевать или дружить с кем бы то ни было. Такие вопросы теперь были во власти македонского царя, за всех думал сам Филипп! С каждым полисом велись предварительные переговоры о государственном устройстве – придать новый статус или сохранить старое, после чего царь от лица Македонии заключал с избранной властью города политический договор или торговые соглашения, что оказывалось более выгодным для обеих сторон, чем это было бы до поражения Греции от Македонии.

Едва Греция успокоилась и слёзы матерей и жён погибших воинов высохли, Филипп призвал своих прежних союзников – Аргос, Аркадию, Мессению и Элиду, чтобы сообщить им, что он собирается покарать Спарту за проявленное к нему неуважение. На совете долго искали причину для объявления войны – без официального повода никак нельзя! Наконец, нашли: царь отправил гонца с письмом:

«Спартанцы, сообщите мне, кто я для вас – друг или враг?»

С тем же гонцом получил по-лаконски* краткий, то есть лаконичный ответ:

«Никто».

Такой наглости Филиппу перенести не было возможности. Дерзкого ответа для объявления войны было достаточно. Македонский царь выбрал удачный момент, когда спартанский царь Архидам ушёл воевать с войском в Италию, к Таренту. Он там погиб, а войско ещё не вернулось. Поэтому защитников Спарты, способных держать оружие, оказалось мало, но всё равно женщины и подростки-эфебы успешно заменяли отсутствующих воинов. Филипп подошёл с войском к городу, но воевать со слабым противником не пожелал, предложил жителям мир. Взамен потребовал часть территорий, которые собирался отдать своим союзникам по их просьбе. Гордая Спарта, какой бы она слабой ни была в этот момент, отказалась. Пришлось Филиппу начать боевые действия.

Спарта не сдавалась, но для царя Филиппа это ничего уже не значило. Македоняне опустошили страну, разграбили пригороды Спарты – город не стали захватывать, похоронив надежды спартанцев на былую гегемонию.

Другой «вечный» враг Македонии, Фивы, растеряв былое могущество, приняли македонский гарнизон, а фивяне теперь были вынуждены восстанавливать за свой счёт разрушенные в прежних войнах с Беотией её города. Управление Беотийским союзом городов было передано олигархическому Совету, чем резко ограничилось политическое и экономическое влияние Фив на Грецию. К тому же фиванцы потеряли представительство в совете амфиктионов, «добровольно» передав Филиппу свои полномочия.