Чтобы попасть в театр, каждый человек должен пройти через колоннаду. В тот момент, когда Филипп оказался за первым рядом колонн, и на мгновение скрылся из виду гвардейцев, сбоку и немного сзади к царю метнулся человек. Филипп его не видел, он шёл, охваченный эйфорией счастья единения со своим народом, широко улыбаясь…
Всё произошло настолько стремительно, что никто не успел среагировать, даже гвардейцы не поняли, что произошло. Филипп почувствовал вдруг резь в боку, он остановился и попытался повернуться, чтобы установить причину жуткой невыносимой боли. Наконец, когда увидел, изумлённый, дёрнулся телом и медленно осел на землю, изливая сгустки яркой крови на пыльные каменные плиты.
Александр, обернувшись на сдавленный стон, подбежал к отцу и успел заметить в его угасающих глазах немой ужас.
Убийца, выронив меч, ловко увертывался от преследователей, побежал в сторону городских ворот, где, как позже выяснилось, его ожидали какие-то люди и верховые лошади. Неловко оступившись, он споткнулся на пути о корни дерева, упал и был тут же убит сразу несколькими гвардейцами…
Его опознали сразу. Это был Павсаний, юный красавец, один из самых близких к царю телохранителей.
Меч Павсания, которым он убил Филиппа, имел рукоять из слоновой кости с изображением… колесницы.
Меч Павсания, которым он убил Филиппа, имел рукоять из слоновой кости с изображением… колесницы* * *
После печальных событий в Македонии и Греции все начали гадать, почему так случилось. Царь Филипп не был идеальным правителем, имел массу врагов и недоброжелателей, поэтому для предположений годились любые версии. Во дворце, например, говорили о том, что не так давно Филипп сильно обидел Павсания тем, что сначала приблизил его к себе, приласкал, а потом передал его на поругание Атталу. Что ж, доля истины в этом имелась, но и от остальных причин нельзя отмахиваться: месть Олимпиады, сумевшей использовать ненависть Павсания; заговор македонских военных, не согласившихся с мирной политикой царя в отношении Греции; происки персов, знавших о готовившейся войне. Но судя по тому, что Павсания убили, не попытавшись задержать живым, говорит о многом. Расправу над убийцей без расследования причин и мотивов, сославшись только на неконтролируемое чувство возмездия, говорит о том, что ни одна версия не выдерживает критики. Поэтому все последующие годы и века, кого интересовала смерть македонского царя Филиппа II, ломали себе головы, задавая один-единственный вопрос: «Кому это было выгодно?» – и не находили нужного ответа.