Когда Пифия воссела на треножник, жрец подал лавровую ветвь. Она сорвала несколько листьев, взяла в рот и начала жевать. Через время стала неровно и громко дышать, словно задыхалась, затем безвольно опустила голову, погрузившись в забытье.

– Ты готов задать вопрос великому Аполлону? – торжественным голосом спросил иеродул Филиппа. Царь кивнул потяжелевшей от дурмана головой.

– Спрашивай.

– Я Филипп, царь македонян и архистратиг эллинов, – нетвердым голосом начал царь. – Почитая священный оракул, я послал тебе дары и теперь спрашиваю тебя, мой бог, в начале похода на Персию: «Что ожидает меня?»

Наступила глубокая тишина, нарушаемая невидимыми в пещерном пространстве каплями воды, треском горящих оливовых веток и тяжёлым, прерывистым дыханием Пифии. Филипп почувствовал, что начинает задыхаться, ему захотелось прекратить священный ритуал. Он едва сдержал свой не угодный богам малодушный порыв. Это было явное испытание его верующей души…

Через мгновение всё плохое ушло, он услышал низкие утробные звуки, исходящие от Пифии, неясные фразы, глухое бормотание. Жрец, приставленный записывать, приступил к делу. Царь поднял глаза на Пифию и заметил, что взор её устремлён далеко за пределы адитона. Словно разбуженная чьим-то повелительным окриком, Пифия подняла голову, мертвенно-белые губы раскрылись, и она неожиданно чётко произнесла:

– Колесница рядом… Увенчанный бык заколот будет…

Пифия умолкла так же внезапно, как и начала говорить. Поникла головой и так осталась сидеть на треножнике.

Филипп, по ощущениям, сам пребывал в трансе, пока не очнулся. Иеродул взял его за руку и вывел на свежий воздух. Царь с наслаждением вдохнул грудью и только сейчас понял, что испытание закончилось.

– Ответ получишь завтра, – сказал на прощание иеродул.

Вечером Филипп принял участие в обязательном ритуальном пиршестве, устроенном храмовыми жрецами: на угольях жарили мясо белых жертвенных быков. Было много вина. А наутро, едва затеплился день, к нему доставили две глиняные таблички с оракулом Аполлона. На одной он прочитал: «Остерегайся колесницы». На другой – «Увенчанный бык будет заколот»… Понятного для македонского царя было немного. Ему не следовало ездить на колеснице, с возницами часто случаются неприятности. С этим вроде ясно! Но как быть с «быком»? Филипп думал немного. Бык – священное для персов животное; увенчанный бык – это персидский царь, на голове которого венец – символ монархической власти. «Будет заколот», здесь всё ясно – победа будет за македонянами!

Вернувшись из Дельф, Филипп, воодушевлённый божественным оракулом, перед походом на персов начал готовить намеченную свадьбу дочери с эпирским царём Александром, братом бывшей жены Олимпиады.