Закончив церемонию, иеродул произнёс:

– Аполлон доволен дарами. Следуй за мной, царь Филипп.

Они шли по храму, на стенах которого были начертаны изречения древних мудрецов: «Познай самого себя», «Ничего слишком» и другие известные эллинам высказывания Великих Семи Мудрецов Греции. На невысокой колонне стояла медная статуя прославленного Гомера, незрячего певца эпоса. В следующем помещении царь увидел мраморный жертвенник, посвящённый Посейдону. Напротив входа на постаменте находилась статуя Аполлона. Рядом с ним изображения богинь судьбы Мойр. Рядом возвышалась яйцевидная тумба из белого мрамора, омфал, обвитый повязками, с золотыми изображениями орлов, некогда отпущенные Зевсом с противоположных концов земли. По легенде, птицы встретились на этом самом месте, отчего люди назвали его «Центр земли», её «Пуп». Возле жертвенника – священный очаг, где пылал «вечный» неугасимый огонь, поддерживаемый особой службой дельфийских жрецов.

Главный жрец остановил сопровождающих царя, велел ему следовать дальше одному в самую важную и тайную часть храма – адитон, куда доступ разрешался только жрецам-прорицателям и тому, кто желал получить ответ у божества. Адитон размещался непосредственно над узкой и, возможно, глубокой расселиной, откуда поднимались удушливые испарения. По преданию, это место обнаружил пастух, искавший козу; он нашёл её в странном беспокойном состоянии. Всё указывало на то, что так действовали вредные миазмы, исходившие от гниющего тела чудовищного Пифона.

Филипп увидел эту самую расселину, над ней высокий стул в виде деревянного треножника, обложенного золотом; на нём немного вогнутая круглая плита – сидение для прорицательницы Пифии.

Царь остановился неподалёку от помоста и тут же почувствовал резкий запах несвежего мяса или тухлых яиц, настолько воздух оказался насыщен тяжёлыми испарениями. Повсюду на земле валялись лавровые ветви, их запах тоже действовал дурманящим образом. В пещере стало невыносимо душно и смрадно.

В сумраке царь заметил женскую фигуру, в белой одежде и с распущенными волосами. Она тенью промелькнула позади него, оставив запахи благовонного дыма от горящих оливовых листьев: перед выходом жрицу окуривали, чтобы ей было легче впадать в состояние транса. Филипп знал, что Пифия омывается в Кастальском источнике, надевает на голову венок из лавровых ветвей и жуёт их листья, особым образом действующие на её сознание. Когда садится на высокий треножник, вдыхает испарения, впадает в забытьё, потом пробуждается и произносит пророчества.