У Миронида лицо стало меловым. Но царь, не обращая больше внимания на него, обратился к Хабрию:

– Кроме золота много ли серебра есть в горах Пангея?

– Да, царь, очень много, но в какой породе какая часть – не ведаю. Надо выяснить. Но знаю, что афиняне с Лавриона получают чистое серебро, уже готовое для чеканки монет.

– Что означают твои слова – «чистое серебро»?

– Все просто, царь. В руде, содержащей серебро, обязательно присутствует свинец, от которого надо избавиться. Он лишний. По этой причине свинец отделяется нагреванием в пористых чашах из обожжённой глины. В них свинец превращается в глет, похожий на грязь, а серебро высвобождается и уже считается чистым, или почти чистым, готовое к чеканке.

В этот и последующие дни царь Филипп представил себя главнокомандующим, но не армии с боевыми товарищами, командирами и рядовыми воинами, а горнорудного производства, огромного и сложного хозяйства. Он узнал, что в Пангеях живут и трудятся тысячи рабов, есть наёмные рабочие и свободные мастеровые, и обо всех у него должна быть забота. Иначе нельзя себе представить Пангей, ведь его горы теперь – царское имущество. Филипп принял решение о реорганизации всей схемы добычи драгоценных металлов на Пангее. Помимо действующих старых копей, которые распорядился расширять и переустраивать, он организовывал новые, обещавшие увеличить выход золота и серебра в несколько раз. Немедленно поднялся спрос на специалистов рудного дела – рабов и наемных ремесленников. Филипп нашёл выход: разрешил македонским воинам охоту… на фракийцев, иллирийцев и прочих варваров, чтобы затем покупать у них пленников. В армии поднялся боевой дух, у солдат появилось настроение совершенствовать военную выучку, азарт, а с ними и хорошие деньги…

Ещё царь распорядился сдавать в аренду малопродуктивные небольшие и заброшенные копи всем желающим, но прежде македонянам. Неожиданно арендаторов набралось много: у македонян вдруг пробудилась жажда к обогащению, наживе и роскоши. Для казны царские новинки оказалась невероятно выгодным предприятием: за год у Филиппа прибавилось золота на тысячу талантов (напомним, 1 тал=26,2 кг), что позволило не только упрочить положение Македонии в греческом мире, но и заставило многих с уважением заговорить о молодом царе македонян.

* * *

С Афинами Филипп продолжал заигрывать, но больше – хитрить, обещая мир в подвластных афинянам городах во Фракии. При этом успевал покупать себе приверженцев – пригодилось пангейское золото! Афиняне старались понять смысл его туманной политики, иногда предугадывали последствия коварных намерений, но от решительных действий против него пока воздерживались, так как сами прочно увязли в проблемах с союзническими городами в гегемонистской борьбе против Спарты на Пелопоннесе. Тем временем в Афинах появлялись новые друзья Македонии, сторонники царя Филиппа – небезвозмездно.