Царица услышала за спиной тихие шаги. Услышала вкрадчивый голос, который невозможно было не узнать:

– Госпожа, не бойся, я – Нектанаб.

Откуда халдей узнал, что царица в саду? Словно читая ее мысли, он произнёс:

– Я могу оказаться везде, если знаю, что могу понадобиться своей госпоже.

– А я не звала тебя, Нектанаб, – отозвалась царица. – Сейчас я хочу побыть одна, оставь меня.

Сверху послышался шум крыльев. Ослепительно белый голубь резко спустился с высоты и неожиданно умостился на её плече, словно давно знал её, как свою хозяйку. Птица принялась спокойно чистить пёрышки, вертела головкой, заглядывала в глаза и нежно ворковала, словно хотела сообщить Олимпиаде нечто важное. Она удивилась и испугалась, не знала, что предпринять – прогнать невесть откуда взявшуюся птицу или приласкать. А Нектанаб, увидев голубя, воздел руки к небу и радостно воскликнул:

– О госпожа! Зевс подает тебе знак!

– Какой знак, халдей? О чём ты говоришь?

– Это вещий голубь, посланник Зевса, прилетел от Додонского оракула, что в Эпире.

– Тогда скажи, в чём его весть, халдей? – не замедлила спросить царица.

Нектанаб вдруг внимательно окинул взглядом фигуру Олимпиады, затем спросил почти шёпотом:

– Моя госпожа что-либо замечает такого за собой, что изменилось за последний месяц?

Царица вспыхнула лицом, готовая разгневаться. Но халдей настоял на своём вопросе:

– Мне понятно твоё смущение как женщины, но сейчас спрашивает не мужчина, а охранитель твой, слуга Зевса. Мне можно говорить всё, поэтому не пытайся скрыть истину.

Потупив глаза, она едва выдавила из себя:

– Кажется, последний раз я не замечала у себя месячных. Но зачем ты задал мне свой вопрос?

– Я хочу быть уверенным в том, что сейчас мне сообщил этот голубь. Теперь я уверен – в утробе своей ты понесла сына от бога. Радуйся, царица, избранница Зевса!

Олимпиаде показалось, будто земля уходит из-под ног. Справившись с волнением, она спросила:

– Но Филипп, муж мой! Он был со мной в ночь после свадьбы! Он был мой, а – его… – На глазах у неё появились слёзы. – Что скажешь, халдей? – чуть ли не крикнула она, закрыв лицо руками. – Нет, не верю тебе! Филипп – отец моего ребенка!

– Моя госпожа, ты права лишь в том, что в лоне твоём смешалось семя мужа с семенем божьим. Но сына понесла ты от бога, потому что он не отказывается от своих намерений. Прошу тебя, не укоряй себя, не вини – такова воля Зевса.