– Если появятся колики в животе – ты беременна. Более верного способа я не знаю, – сказал Никомах и ушёл, важный от участия в таком ответственном деле.

Артемисия исполнила, как он наказывал, составила напиток, дала Олимпиаде. Всю ночь царица ощущала колики в животе, о чём сообщила няне. Теперь царице можно было поделиться радостью с мужем: «Олимпиада – Филиппу: Хайре! Муж мой любимый, рада сообщить, что я беременна. Никомах подтвердил. Приезжай скорее – порадуемся вместе. Люблю тебя! Буду считать дни до твоего приезда. Будь здоров, муж мой, береги себя».

Отослали царского гонца. Артемисия потом ворчала по этому поводу:

– Не следует писать мужу о том, что ты его сильно любишь. Любящая женщина достойна лишь жалости мужчины; он быстро привыкает к ее любви и тогда становится чужим для жены. Запомни, по мере того как растет любовь жены к мужу, уменьшается ее благоразумие.

– Но я действительно люблю Филиппа, к чему скрывать свои чувства? Пусть он знает об этом, я не скрываю. В ответ будет любить меня так же сильно. Нет, я всегда буду писать ему такие письма.

– Делай, как считаешь нужным, дорогая, но помни мои слова!

Радость на двоих

Радость на двоих

От Пармениона, продолжавшего боевые действия в Иллирии, к царю, который находился на земле фракийских племён с другим войском, поступали обнадеживающие сведения. Старый полководец воевал против племени бессов – воинов храбрых, не знавших до сих пор поражений ни от одного врага. Узнав, что бессы собрали значительные силы, намного превышающие македонские, Парменион применил стратегему: приказал освободить от вьюков ослов и мулов, без дела стоявших в обозе, и посадил на них всю обозную прислугу – возничих, погонщиков и носильщиков; дал им копья в руки. Построил по отрядным илам. Для убедительности выставил в передние шеренги настоящих всадников из элиты – получилось подобие настоящей кавалерии! Увидев перед собой неожиданно огромное войско, враг дрогнул и, не вступая в сражение, обратился в бегство. Следуя за ними, Парменион без видимых усилий наконец занял всю Иллирию.

Филиппу тоже сопутствовал успех, но бывали и обидные неудачи. Так случилось под Гераклеей, колонией греков на берегу Пропонтиды, имевшей стратегическое значение для тех, кто хотел хозяйствовать на этой земле. Здесь войско македонское встретилось с ожесточенным сопротивлением жителей Гераклеи, и Филипп, как ни бился над проблемой, не мог изменить нежелательный для себя ход событий. Осознав реальную ситуацию, он решил отступиться от своего намерения, но сделать это достойно, не уронив чести македонян. Пригодился совет Эпаминонда, который в подобных случаях предлагал действовать не напролом, а здравым смыслом. Главная трудность состояла в том, что при спешном отступлении пришлось бы бросать дорогостоящие осадные машины. А как разобрать и отвести их от стен осаждённого города, сделав это скрытно? Царь приказал разбирать громоздкую осадную технику тёмной ночью, при этом мастера специально громко шумели, кричали и стучали, будто возводили новые машины. По крайней мере, так показалось гераклейцам. Всю ночь они с опаской прислушивались со своих стен, угадывая, какие сюрпризы на этот раз строит им Филипп. Приготовились к худшему. А наутро горожане сильно удивились, не увидев перед собой ненавистного врага!