В этой благоприятной для Македонии ситуации Филипп выступил против афинских владений на Халкидике. Он легко прибрал к рукам город Пидну, оказавшийся без поддержки Афин. Начал переговоры с Олинфом, главным союзником афинян во Фракии, пообещав олинфянам передать Анфемунт, а следом и Потидею, хотя их следовало ещё ему завоевать. Зная, что Афины ничем не могли ответить Филиппу, Олинф вступил в альянс с Македонией, пообещав не претендовать на Потидею. Вот когда Филиппу открылся доступ на фракийское побережье – от Пидны до Геллеспонта!
Глава 17. Беременность царицы
Глава 17. Беременность царицы
Вестник Зевса
Вестник Зевса
Молодая царица отлично выспалась, поскольку тревожащие сны её не посещали. Вокруг тишина, какая бывает зимой, когда внезапно стихает непогода: вчера разгулялся ветер с неприятным холодным дождём, и вдруг природа отозвалась по-доброму – солнышком.
Слегка заныло внизу живота – в последнее время у Олимпиады случалось подобное. Надо проследить на кухне – что для неё готовят… Она лежала, отдаваясь мыслям, в которых ничего не присутствовало, кроме покоя…
Но долго понежиться в постели не удалось. В спальню решительно вторглась Артемисия. Торопливо семеня толстыми ногами, няня приблизилась к кровати, начала причитать, смешно всплескивая руками:
– Домоправитель, повар, ключница и вся прислуга ждут от госпожи распоряжений на день, а она вылеживается, царица моя ненаглядная!
Олимпиада с помощью служанок привела себя в надлежащий вид – чтобы самой себе нравиться и окружающие не остались бы равнодушными. Принесли еду. У царицы за последнее время проявился неплохой аппетит – кушает с охотой! На этот раз повар постарался угодить мясом молочного теленка, отваренного со специями. На десерт – жареный цыпленок с гранатовой подливой, овечий сыр и, для аппетита, маринованные жирные маслины. Полакомилась любимым печеньем и сладким настоем из сушёных яблок и груш. Почувствовав приятное насыщение, заспешила в сад, куда попала через узкую дубовую дверь, рядом со своей спальней.
В саду было безлюдно и тихо, в это время уже не было уборщиков и садовника, которые обычно здесь возятся с самого утра. Олимпиада запретила служанкам себя сопровождать, сказала, что хочет побыть в уединении. Артемисия даже порадовалась редкой возможности самой побыть у зеркала, не настаивала на том, чтобы присматривать за ней.
Среди спящих деревьев было достаточно свежо, но не холодно. Шерстяная накидка согревала плечи и спину. Царица направилась к полюбившейся беседке по дорожке, выложенной замшелыми камнями. Каждый шаг отзывался легким шорохом мелкого щебня и песка, просыпанного между рваных швов. Вот старая груша, священное дерево Геры в окружении коварного терновника. За беседкой ива, грустно опустившая оголённые ветви. Олимпиада помнила, что бесплодные гречанки стелили супружеские ложа из ивовых ветвей, пытаясь привлечь добрых духов; взывали к богам с просьбами и… беременели. Взгляд упал на гранатовый куст, такой же скучный без листвы. Кажется, совсем недавно она снимала с него тяжёлые бурые плоды, угощалась сладкими зёрнами. Редкие птицы, припозднившиеся с осени, напоминали, что сад не умер, он замер в преддверии новой жизни…