– Иди. Я останусь и присмотрю за пирогом. Иди, матушка.

Я улыбнулась, внутри все потеплело. Мне нравилось, когда она называла меня матушкой. Потом она снова помассировала себе поясницу, поднялась на ноги и отбросила локоны со лба.

Самого неожиданного я все же не ожидала. Женщина в моей кухне была рослая, кожа у нее блестела, как когда-то у Армуда. Она распространяла вокруг себя свет.

Среди стволов остались те, кого нет с нами.

Армуда нет, одна дочь умерла, другая пропала. Время смазало ее черты, но вот она стоит передо мной. У меня сдавило горло – слезы или я сейчас задохнусь? Там, где ее пальцы откинули волосы, я увидела странный знак неровной формы и изогнутую белую черту – давний шрам у основания волос. Полукруглый и блестящий, почти как новолуние.

Отметка землевладельца.

Звездочка моя.

Украденный котенок.

Малышка. Брита Элиса, моя маленькая Бриккен. Мое тело и Армуда. Единственная девочка в деревне с такими невероятными веснушками.

Светлый воздух июля превратился в черную дыру. Внутри меня открылась щель над черной пропастью – куда глубже, чем все, что случалось со мной раньше. Малышка. Ее живот уже округлился от вашего ребенка. Я же ощущала в животе расплавленный свинец, меня трясло и знобило, мне хотелось упасть на землю, царапать когтями доски пола – казалось, меня сейчас вырвет, я буду стонать и вхлипывать, изрыгая из себя желчь. Ничего такого я не сделала. Просто перестала дышать, сжав всю себя в крепкий узел и судорожно вцепившись в него. Она не заметила, как я умерла. Я должна уйти, должна подняться, выйти из дома, вдохнуть воздуху. Схватив корзину для дров, я поплелась к двери.

«Теперь мы все утонем».

Так я подумала.

Как раз в тот момент, когда я отпустила дверь и она стала закрываться, мой взгляд упал на тебя, Руар. Щели, которая образовалась во мне, в тебе не было. Ты не видел у нее на лбу звезды и месяца, расплавленный свинец не изводил тебя изнутри. Ты видел только Бриккен. Твои глаза блестели, когда ты следил за ее движениями, когда она выпрямилась над тазом для стирки и положила руки на живот. Она посмотрела на тебя, а ты улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ – губами, которые я получила от матери и много лет назад передала ей. Над ее глазами изогнулись брови Армуда – эти заботливые глаза, сиявшие мне навстречу над скулами, покрытыми веснушками.

Дверь не захлопнулась за мной, а осторожно примкнула к косяку. Вы разговаривали между собой там, внутри, а я вцепилась в свою корзину для дров, стоя на крыльце, ища выхода, ловя ртом воздух. Вдохнула кислорода и почувствовала, как глубь леса зовет меня. Дыра в заборе была такого размера, что я могла протиснуться через нее и пойти дальше к вышке. Сколько раз мои дети убегали через эту дыру в заборе.