Кора Время пускаться в путь

Кора

Время пускаться в путь

Мы хороним Руара и засыпаем его землей. Грета плачет и утешает, Лива помогает помыть посуду после поминок, а Бу вытирает. Потом он обнимает меня и уезжает на север, а я хочу, чтобы он вернулся, но испытываю облегчение, что ему не приходится оставаться здесь. Он во мне как заноза – любовь и спазм. Если бы я могла сделать все по-другому… Будь у меня хоть малейший шанс найти в себе силы, когда он был маленьким, будь у нас с ним другое место – тогда или сейчас, где угодно, только не здесь. Но я могла лишь топтаться дальше среди плесени и затхлости. Снова оставшись одни, мы с Бриккен проводим неделю за неделей на кухне. У нее в легких посвистывает. В остальном – пустота. Настоящее – словно грузило у меня в животе, тяжелое, как свинец. Я отняла у нее мужа. Отравила ее кошку – об этом она тоже не знает. Отняла сына. Смогла бы она простить меня, если бы узнала? В хвойном лесу наступает вечер, и на меня вдруг накатывает тоска по отцу, его большим рукам, за которые можно держаться, по огромным порциям табака. Но его больше нет. Постепенно чувства блекнут, как шрам на желтовато-белой коже.

Стекла дрожат на ветру. Трясутся от холода – в водухе уже ощущается осень. Осиротевшие журналы с кроссвордами лежат на прежнем месте, я связываю их веревкой и выставляю на крыльцо. Выхожу с ведром к компостной куче, слышу, как меня зовет лес, вижу дыру в заборе, через которую при желании могла бы ускользнуть. Когда я иду через двор, с грядок взлетают трясогузки. Они улетают, а я остаюсь в кухне с Бриккен, окруженная запахом кофе и бормотанием радио. Избегаю всего значимого, говорю только о всякой ерунде. Язык плохо слушается, ускользает, как угорь. Мы открываем рты, но на самом деле ничего не говорим. Он, кого уже нет с нами – я помню, как он умел говорить, как двигался за пределами дома, как размахивал руками в такт словам. Не так, как я – сижу и бессмысленно вожу пальцем по столу.

Ее грудная клетка становится все больше, однако ей все равно не хватает кислорода. Скоро она не сможет подняться без посторонней помощи. Я мечтаю, чтобы ветер унес меня к кронам сосен – таким высоким, что их не достанет даже лесной пожар. В моих мечтах я Унни – сильная женщина, улетающая отсюда, как пылинка, вопреки реальности. Далеко внизу я вижу, как крадется по снегу рысь. В стране рыси нет людей, нет городов. Она друг Овчарки. Слезы Бриккен – как лесные ручейки с красными листьями внизу, на холодном дне.

Теперь кофе варю я. Она сидит, дышит и боится.