«Эх! Хорошо жить!» – вдыхал он полной грудью густой мартовский воздух.

…В один из дней Николай решил направиться в Хорол. С ним вместе поехал хуторской сосед, молодой здоровенный парень Исидор Сыч… В Хороле были красные. Николай Лоза и Исидор Сыч попали в облаву красных патрулей и были арестованы.

Вот как последующие за этим события и трагическую смерть Николая Игнатьевича Лозы описывал его младший брат Карп Игнатьевич Лоза много лет спустя в своих воспоминаниях:

«Теперь о трагической смерти брата Николая. В один из дней второй пятидневки марта месяца 1918 года, когда немцы и петлюровцы, по слухам, были уже в Лубнах и слышна была орудийная канонада, Николай вздумал пойти в Хорол. С ним сговорился пойти сосед Исидор Сыч, здоровенный парень 19 лет. Их интересовало, что же происходит, да и оставаться в селе, особенно на хуторе, было небезопасно. Но больше всего их интересовало, что творится на фронтах войны, на Украине, в России и в целом во всем белом свете, так как в села в то время ни каких газет не поступало.

Пришел к Николаю Сыч, Николай стал собираться в дорогу. Мать, узнав о намерениях Николая идти в Хорол, уговаривала его не ходить. Николай настаивал, что пойдет.

Они ушли… Мать с расстройства и со злости крикнула ему вслед: «Шоб ты пишов и не вернулся!» И Николай, действительно, живой не вернулся».

Дальше Карп пишет:

«На второй день, немцы и петлюровцы заняли город Хорол и нашу станцию Веселый Подол. Большевики отступили на Полтаву и Харьков. На другой день дошли до отца и матери слухи, что в больницу в местечке Семеновка доставлено несколько трупов, убитых большевиками при отступлении. Среди них есть труп молодого парня.

Отец и мать немедленно поехали в больницу. В мертвецкой больницы лежало несколько изувеченных трупов, среди их был опознан труп Николая, по уцелевшей левой стороне лица и тела. Оба глаза были выколоты. Правая сторона лица, правая рука, бок и на бедрах мясо ободрано до костей. Говорили, что несколько трупов (8 штук) было выброшено из вагона на перрон. А труп Николая был обнаружен в километрах в трех от станции Веселый Подол в сторону города Хорола между рельс, в одном изодранном нижнем белье».

«Кратко опишу обстоятельства насильственного лишения жизни Николая», – писал дальше в своих воспоминаниях Карп Игнатьевич:

«…Отец начал собирать сведения о причинах и обстоятельствах его смерти. Прежде всего, обратились к Исидору Сычу, с которым Николай вышел из дому. Сыч Исидор возвратился домой на второй день к вечеру больной, избитый, молчаливый. Некоторое время лежал дома, никуда из дома не выходил, ни с кем из домашних не говорил.