Из касимовского войска первым вызвался в добровольцы Назар Беркузле. Он остался старшим в роду. А после бегства старшего брата Ибрагима-Мустафы в степь славный род не в почете. Шепчутся за спиной Назара, что брат его изменил клятве салтану, опозорил весь род, но в лицо сказать боятся. Уж больно горяч улан Назар, и в боях себя проявил удальцом. Да только не везет ныне русскому воинству в северных землях, уж как лихо они немца били, а вот на литвинах и поляках споткнулись. Шведы и вовсе оказались крепким орешком. До сих пор Назар Беркузле вспоминает досадную битву на Ладоге, когда две тысячи шведов на мызе Ропша обратили в бегство почти шеститысячное русское войско. Так вместе и бежали и русские бояре, и стрельцы, и татары. И все из-за начальников. Вслух не скажешь, а проиграли ту битву из-за безрассудства нового касимовского хана Саин-Булата. Молод хан и горяч, послал на шведских стрелков и рейтаров конницу прямо с марша без артиллерийской пристрелки, без поддержки стрельцов, вот и получили шведского свинца. Сколько славных воинов полегло, пушки побросали, хорошо хоть сами живы остались…

Мотнул головой Назар Беркузле, отгоняя тяжелые воспоминания, тронул лошадь, нагнал командира немецких наемников мастера Юргена Францбека. Сурово лицо бывалого рейтара, покрыто шрамами. На поясе у него рядом с узким мечом крепкая дубовая палка. Это основное орудие у командира ландскнехтов. Мушкетеры должны держать строй, даже если все вокруг будет проваливаться в преисподнюю. Пускай валится. Дрогнет кто, ему тут же командир дубовой палкой уверенность придаст. Держать строй и стрелять, пока не кончатся порох и пули!

Юрген плохо говорит по-русски, но все же сумел объясниться. Указал рукой на берег реки Пахры перед бродом, где бойко стучали заступами крестьяне в белых рубахах: «Здесь станем», потом пальцем указал на рощицу на холме: «Там станешь». Вот и вся диспозиция. Мушкетеры, все четыре тысячи «немцев», и служивых, и наемных займут позицию перед бродом за частоколом из врытых кольев, а касимовская сотня будет охранять стрелков с тыла и флангов.

Назар кивнул и поскакал к сотнику Муртазе-бею. По пути глянул в небо. Черно небо от воронья. Чуют?..

…Знатная добыча досталась в тот день воронам, много людских и конских тел разнесло по прибрежным камышам речки Пахры. Назар Беркузле даже со счета сбился, сколько раз атаковали их ногаи Теребердей-мурзы через брод. Десять? Двадцать? Больше?

Разноплеменные немцы оказались хорошими воинами. Весь день держали строй, не отступили ни на шаг. Пальнут залпом по приказу командира, укроются от стрел за дубовыми щитами, мушкеты свои туго зарядят и снова в строй, и снова залп по орде, что прет через Пахру.