Но разве всех перебьешь?! Силища-то какая! Не сосчитать! И когда выбирались татарские всадники на берег, чтобы достать стрелков саблями, тут и налетала из рощи касимовская сотня и рубила всех без пощады, скидывала врага обратно в реку.

Напор крымцев ослаб только к вечеру. Вот уже собралась очередная волна всадников рвануться к броду, и вдруг остановилась и отступила. Оказывается, обманул великого хана боярин Воротынский: сделал вид, что отступил, пропустил орду за Оку через Сенькин брод, а потом брод перекрыл, зашел крымцам в тыл и спрятался за стенами гуляй-города. А там считай весь огневой прибор, снятый с московских стен. Шестьдесят пушек! Вот и стоит теперь орда под стенами невиданного града, возникшего на крутом холме за одну ночь, с места сдвинуться не может.

И здесь тоже стихло. Зарядили свои мушкеты немцы, да стрелять не торопятся, не лезут больше татары через Пахру. Достали немцы свои трубки, дымят, выпуская через ноздри дым шайтанов.

Прискакал гонец от воеводы, переговорил с мастером Юргеном Францбеком, теперь кличет Назара Беркузле к воеводе Дмитрию Ивановичу Хворостинину. Оробел сначала бывший улан перед белым шатром, но собрался, вошел, сдернул с головы кольчужную мисюрку.

Сидит за столом князь Хворостинин, любимый царский опричник, герой осады Полоцка в окружении своих советников, с интересом смотрит на улана. Наслышан уже, что когда сотника Муртазу и полусотенника Захира на берегу убили, улан Назар взял командование на себя и повел оставшихся касимовцев в бой, не дал врагу порубить немецких стрелков.

– Что хочешь, храбрец, за удаль? – спрашивает воевода.

– Твою похвалу лучшей наградой за службу полагаю, – ответил улан по-русски, кланяясь и тщательно выговаривая слова.

– Умно ответил, – одобрил воевода с улыбкой. – Раз так, принимай под начало сотню кадомских мишарей, им как раз нужен боевой командир, такой как ты. Мишари вам приходятся соседями? Верно? И погоди-ка… Что-то для сотника ты видом прост. Одарил бы тебя шубой, да лето – запреешь. На-ка, прими клинок, достойный героя. Руби им врага без пощады.

Вышел Назар Беркузле из шатра сотником, сжимая в руке богатые ножны с саблей. Полюбовался игрой самоцветных камней, потом чуть обнажил клинок и сразу узнал рисунок дамасской стали. Такой клинок достоин не сотника, а царевича!

Хитер царский воевода Хворостинин. Ночью укрепил берег Пахры земляными валами, а на них поставил пушки, что прибыли из Москвы. Не сунутся теперь под картечью крымцы к броду. А на фланги воевода поставил монастырское ополчение. Должно сдюжить! Сам же, едва рассвело, скрытно повел свой передовой полк к Молодям, там теперь будет решаться судьба Руси и Касимова.