Не привыкли татары отсиживаться за стенами крепостей, сила татарского войска в лихом конном бою, в беспощадной сабельной рубке. А какая тут рубка, когда стрельцы воеводы Шереметева, верного пса царя Шуйского, носа из-за стен показать не дают? Трижды касимовские татары открывали крепостные ворота и пытались идти на вылазку, и трижды падали лихие казаки да уланы под свинцовым градом из стрелецких пищалей, под чугунной картечью, что косит без жалости. А сколько отважных воинов погибло от ядер, что день и ночь сыплются на город, сколько сгорело в огне пожаров?..

Не легче татарам, которые держат оборону за оврагом – за стенами ханского замка. Урусы подтащили свои пушки почти к самым стенам дворца, калеными ядрами подожгли крышу. Горит ханский дворец, не сегодня-завтра разнесут ядрами дубовые ворота и ворвутся сюда стрельцы царя Василия. От них пощады не жди.

Тяжко вздыхает царевичев сокольничий Мустафа Беркузле: если не подоспеет помощь от царя Дмитрия в ближайшее время, плохо им придется. Неужели не явится на выручку своему городу салтан Ураз-Мухаммед?

Юный сокольничий не боится лихого боя, готов зубами вцепиться в горло врага, но страшно здесь, за стенами бесславно погибнуть. Вот снова загрохотали русские пушки, сокольничий и пригнул голову, прижался к стене, зажмурился. Пусть обвинит его тот, кто сам под пушечным обстрелом без страха стоял. Остальные пусть молчат!

Упало что-то сверху почти под ноги сокольничему. Неужели бомба с горящим фитилем?! Открыл он глаза. На земле лежит черный ворон, бок в крови. Но живой еще, клюв разевает, а из клюва – кровавая пена.

Наклонился Мустафа, рассмотрел птицу. Знакомый ворон. Дед рассказывал, что жил этот говорящий ворон по имени Хасан еще при дворе Шах-Али, а то и дольше. И что во все походы городецкого войска этот ворон непременно летал.

Поднял Мустафа птицу на руки, и сразу как-то страх прошел. Сокольничий понес Хасана к коновалу, что лошадей лечит и разумеет охотничью птицу. Лечил сокола, вылечит и ворона. Велика ли разница?

Не успел пяти шагов сделать до ворот, как сзади раздался грохот. Обернулся улан – русское ядро ударило в стену, у которой он только что прятался. Получается, этот раненный ворон спас ему жизнь!

…Давно стихли пушки, настежь открыты ворота Касим-града, стрельцы и казаки с бывшими пленниками татарской тюрьмы, морщась от дыма догорающего Городца, заливают водой стены да крыши домов. Всех оставшихся в крепости казаков гонят через овраг к татарской слободе.

Сидят плененные татары у мечети, самые буйные крепко связаны веревками. Охраняют их стрельцы с пищалями да бердышами. Стрельцы злы после недавнего штурма, что не так – древком по спине, а то и острием в бок.