– Состарилась я, Хасан, и уже вижу близкую кончину, – вздыхая, говорит Фатима. – Чувствую, будто со мной состарилось и умирает Касимовское ханство. Где в наши дни доблестный Касим и славный сын его Даньяр?.. Есть ли сегодня у Ханкермана хитроумный и непокорный судьбе Шах-Али?.. Нет, мой дорогой ворон, нет этих смелых и могущественных мужей, я осталась одна. В прошлом большое касимовское войско, наводившее ужас на западного врага и вызывавшее уважение у остальных татар. Где несли службу славные уланы, теперь русские стрельцы и воевода. Вместе со мной уходит и славная история ханства, Хасан. Но на все воля Аллаха. Знать, мы свое главное дело окончили, да?..
Не замолкает Фатима, но мысль ее становится все тусклее и запутанней, путаются имена и времена… Иногда она так сидя и засыпает. И старый ворон дремлет рядом, полностью с ней согласный.
В одно морозное утро 1681 года Хасан проснулся неожиданно рано, затемно. Словно что-то кольнуло в груди. Посмотрел вниз на свой город. Все тихо, Касимов спит, укрытый снежным покрывалом, от остывающих очагов поднимаются дымки. Только в старом ханском дворце вдруг осветились окна. И бабий вой раздался из тех окон, громкий вой с плачем и причитаниями.
Фатиму-салтан похоронили спешно. Несли гроб на плечах, а шли чуть ли не бегом, чтобы успеть, как положено у правоверных, до заката солнца. Гроб подвесили на цепях в недостроенном текие на старом кладбище.
С уходом Фатимы-салтан истекло время Касимовского ханства. Яркая двухвековая жизнь, наполненная битвами и мирными передышками, славными страницами и годами смуты, уходила в историю. Никто еще не понял, что закончилась целая эпоха, но ворон уже почувствовал: события, свидетелем которых он был, подошли к концу.
Хасан всю дорогу летел над траурной процессией, изредка протяжно кричал, а с темнотой, когда кладбище опустело, сел на крышу текие и снова говорил с Фатимой-салтан, ведь только им, древним воронам, доступна связь мира верхнего с нижним.
Фатима не сожалела о своей кончине, она достаточно пожила, многое повидала. Она скорбела об ушедшем вместе с ней царстве. И еще о том, что единственный сын и любимый внук, ставшие христианами, не упокоятся рядом с ней на татарском кладбище. Что не увидятся они никогда.
Хасан успокоил: еще увидятся, в верхнем мире разницы нет, в верхнем мире все равны, и каждый получит по делам его…
Время уходить
Время уходить
Старость – не радость даже для ворона.
Хасан понимал, что уже очень стар, что его время прошло. Однажды холодной ночью разразилась гроза с громом, заставившим воронов взлететь. И молния ударила в старую, самую высокую сосну, на которой в последние годы жил Хасан. Древнее дерево загорелось, а к утру рухнуло.