Воспоминание об Уилле Кэсер (1984)
Воспоминание об Уилле Кэсер
Все мои родственники – южане, либо из Нового Орлеана, либо из сельских районов Алабамы. Во время Гражданской войны погибли по крайней мере сорок мужчин из моей родни, а может быть, и больше, в их числе – прадед.
Давно, лет в десять, я заинтересовался этими погибшими солдатами, потому что прочел большое собрание их фронтовых писем, которые семье удалось сохранить. Я уже сам пописывал (и даже публиковал краткие эссе и рассказы в журнале «Сколастик») и решил написать историческую книгу на основе писем этих конфедератских героев.
Помешали разные неприятности, и только через восемь лет, когда я был очень молодым журналистом в Нью-Йорке и перебивался кое-как, тема моих родичей в Гражданской войне возникла снова. Конечно, надо было поднять много материала, и для этих занятий я выбрал Нью-Йоркскую публичную библиотеку.
По нескольким причинам. Во-первых, была зима, и это учреждение, теплое, чистое, расположенное рядом с Парк-авеню, могло служить уютным пристанищем целый день. Кроме того, возможно, из-за его расположения сотрудники и читатели сами по себе доставляли удовольствие – сливки общества, образованные, воспитанные люди. А о некоторых частых посетителях и этого сказать мало. Особенно – о голубоглазой даме.
Глаза у нее были голубые, как рассвет над прерией в ясный день. В свежем лице – что-то деревенское, и не просто отсутствие косметики. Она была среднего роста и плотного, но не слишком плотного сложения. В одежде – необычное, но почему-то приятное сочетание материалов. Она носила туфли на низком каблуке, толстые чулки и красивое бирюзовое ожерелье, которое очень шло к ее мягким твидовым костюмам. Волосы – черные, с сединой и коротко, почти по-мужски остриженные. Удивительной и самой заметной деталью ее одежды было чудесное соболье манто – его она почти не снимала.
И хорошо, что оно было на ней в тот день, когда разразилась буря. Я вышел из библиотеки около четырех, и казалось, что в Нью-Йорк переместился Северный полюс. С неба летели снежки в кулак размером.
У бордюра стояла голубоглазая дама. Она ловила такси. Я решил ей помочь. Но такси не показывались – и вообще машин было мало. Я сказал:
– Наверное, все таксисты разъехались по домам.
– Неважно. Я не очень далеко живу.
Ее низкий, мягкий голос шел ко мне сквозь сплошной снег. Я спросил:
– Тогда, можно, я вас провожу?
Она улыбнулась. По Мэдисон-авеню мы дошли до ресторана «Лоншан». Она сказала:
– Я бы выпила чаю. А вы?
Я сказал, да. Но когда мы сели за стол, я заказал двойной мартини. Она засмеялась и спросила, разрешается ли мне пить по возрасту.