Эмили кивнула, но что-то промелькнувшее в ее взгляде насторожило Белл.

– Я могу быть с тобой откровенной? – спросила сестра.

– Конечно.

– Вся беда в том, что я толком не знаю, как мне выстраивать общение с Дианой. Меня разрывает на части. Мне хочется по-настоящему узнать ее. Ты даже не представляешь, как много это значит для меня – увидеть свою настоящую мать. Но с другой стороны… вроде бы я и не должна, но невольно становлюсь на защиту Мэри. Содеянное ею непростительно, однако она искренне любила меня.

Белл кивнула и, немного подумав, сказала:

– Диана прошла через схожие терзания. Уверена, она тебя поймет.

– Надеюсь.

– А твой приемный отец? Что с ним?

Эмили резко вдохнула:

– Он плохо кончил. Мы не прожили в Америке и года, как он застрелился. Пустил себе пулю в голову. Я была слишком мала и совсем его не помню, но мать несколько лет не находила себе места от горя. Естественно, она винила себя.

– Груз ее вины стал еще тяжелее.

– Да. Как я уже сказала, она старалась для меня изо всех сил. Потом она снова вышла замуж, и у меня появился замечательный, заботливый отчим. Наша жизнь изменилась в лучшую сторону.

– А теперь у тебя есть свой малыш.

– Да. Свет моей жизни. Жду не дождусь, когда ты познакомишься с племянником. Надеюсь, вы с Оливером вскоре выберетесь в Нью-Йорк? У нас чудесный старый дом. Настоящий городской особняк из бурого песчаника. Комнат там предостаточно.

– Ловлю тебя на слове! – улыбнулась Белл.

– Может, и ты превратишься в американку, – засмеялась Эмили.

Белл наморщила лоб, но потом тоже засмеялась:

– Неизвестно, как все повернется. Быть может, и нам придется перебираться в Америку. Но мне было бы грустно уезжать отсюда.

– Представляю.

– Уверена, постепенно ты разберешься со своими чувствами к Мэри. Мне не отделаться от мысли, что тогда на нее нашло временное помрачение рассудка.