Оливер и Белл решили после свадьбы не ехать в свадебное путешествие. Да и как уедешь, если Эмили пробудет в Рангуне всего три недели, а им нужно наверстать упущенное за годы? Одним прохладным утром, когда воздух дышал свежестью и предвещал чудесный день, Белл с Эмили сидели на скамейке под тамариндом, слушали, как ласковый ветер шуршит в листве, и лениво следили за порхающими птицами.

– Эта скамейка стоит на том самом месте, где в день похищения была твоя коляска, – сказала Белл.

Эмили кивнула, ничего не добавив.

Все эти дни им редко удавалось побыть наедине. Белл так и не знала истинных чувств сестры. Была Эмили по-настоящему счастлива, что ее нашли, или неизбежные перемены, наступившие в жизни, не слишком-то ее радовали? Белл хотелось спросить об этом, но нужные слова не находились. И тут Эмили заговорила сама.

– Знаешь, Мэри была мне хорошей матерью, – нарушив раздумья Белл, сказала Эмили. – Точнее, настолько хорошей, насколько это было в ее силах.

– А Диана – мне, – осторожно сказала Белл. – Правда, тогда я этого не понимала. Я осуждала ее. Обвиняла.

– Ты была ребенком.

Белл шумно втянула воздух. Чувствуя наворачивающиеся слезы, она закрыла глаза.

– Но теперь у тебя есть шанс все восполнить, – сказала Эмили.

Белл кивнула, прогоняя неуместные слезы.

– Когда из письма Мэри я узнала, как она выкрала меня из этого сада… я не находила слов. К такому невозможно подготовиться. Вся моя прежняя жизнь полетела вверх тормашками.

Белл попыталась представить картину похищения.

– Я ужасно разозлилась, – продолжала Эмили. – Потом мне стало невероятно грустно. А дальше я впала в какой-то ступор. Мой прежний мир развалился на куски. Все мои представления о себе оказались ложью. Ум сопротивлялся. Мне не хотелось верить. Меня изматывала бессонница. Я целую неделю не могла сомкнуть глаз. Но постепенно я стала понимать причину депрессий и тревог Мэри, не оставлявших ее всю жизнь.

– И какая же это причина?

– Чувство вины, – пожав плечами, ответила сестра, и Белл взяла ее за руку. – Постепенно я успокоилась и поняла: Мэри мучило раскаяние. Отсюда все ее болезни.

– Диана тоже находилась в ужасной депрессии. К счастью, она осталась не только жива, но и выздоровела.

– И мы с тобой вновь обрели мать. Согласна?

Белл улыбнулась, вспомнив нынешний облик матери:

– Мама потрясающе выглядит.