— Я это знаю. Но мы вполне согласны относительно этого условия. Это единственная моя просьба к вам, но я очень на ней настаиваю. Я бедняк в сравнении с вами, но всё-таки у меня достаточно средств, чтобы содержать жену приличным образом. Не думаю, чтобы донна Изабелла чувствовала недостаток в чём-либо таком, к чему она здесь привыкла.

Он продолжал смотреть на меня вопросительно. Тут, по-видимому, впервые в его голову закралась мысль, что между мной и ею не всё идёт так гладко, как это кажется.

— Не такое теперь время, чтобы презирать деньги. В них тоже большая сила. Я бы никогда не стал разделять подобных суеверий.

— Мы все имеем свои слабости, — с беззаботным видом отвечал я.

— Если тут есть какие-нибудь задние мысли, то скажите мне, дон Хаим. Не забывайте, что я её отец.

Он был прав. Но я уже дал обещание.

— Я уже объяснил вам, в чём дело, господин ван дер Веерен. Если моё желание кажется вам странным, то потерпите немного. Теперь я не могу ничего сказать.

— Но вы, конечно, не будете иметь ничего против, если я сделаю кое-какие подарки дочери?

— Конечно, но лишь с тем условием, чтобы они принадлежали лично ей и не были бы моими даже в глазах закона.

Он опять взглянул на меня:

— Вы мне сказали, что у вас всё идёт хорошо, иначе я… Положение было трудное. Но что я мог сделать? Не мог же я не исполнить первой же её просьбы.

Старый ван дер Веерен не продолжал разговора. Не знаю, что он думал. Он приказал принести бутылку лучшего вина, и мы, не торопясь, выпили её из прекрасных венецианских стаканов, разговаривая о разных предметах, но о чём именно, этого я никогда в жизни не мог припомнить.

— Было бы желательно, чтобы все испанские офицеры были похожи на вас, дон Хаим, — заметил он мимоходом. — К сожалению, это не так.

— Но ведь и не все голландцы похожи на вас, мин хер, — ответил я с поклоном.

— Славный ответ! — вскричал он. — Вы должны знать, что один из офицеров короля Филиппа уже сватался за Изабеллу. Она говорила вам об этом?

— Кажется, она упоминала об этом факте, но без всяких подробностей.

— Я думаю, что лучше будет не называть его имени: дело это окончилось к общему удовольствию обеих сторон. Изабелле он не нравился, а ему нужны были только её деньги. Пришлось таким образом откупиться от него.

Теперь ключ к тем словам, которые она сказала накануне, был моих руках. Может быть, он и нравился ей немного, кто знает? Но я не могу ей простить того, что она поставила меня на одну доску с человеком, который так себя унизил.

Нужно было уладить ещё одно дело, не терпевшее отлагательств.