Вернувшись через несколько минут, служанка сказала, что меня будут ждать в три часа, если это не затруднит меня.

Такая отсрочка не предвещала ничего хорошего. Очевидно, она считала, что я зашёл к ней только из вежливости. Но я старался не падать духом.

В три часа, как было назначено, я зашёл снова и был принят сейчас же. Она встретила меня стоя, одетая во всё чёрное, как в день моего прибытия.

На моё приветствие она ответила сухим поклоном, не промолвив ни слова.

— Надеюсь, что вчерашняя поездка не причинила вам никакого вреда? — спросил я.

— Благодарю вас, сеньор, я совершенно оправилась, — холодно отвечала она.

Странное чувство робости овладело мной при виде того, как она держится со мной. Но отступать было поздно. Если для меня готовилось страдание и унижение, я был готов испить чашу до дна.

— Донна Изабелла, — сказал я, — извините меня за то, что моё желание опередило ваше разрешение. Но южная кровь горяча, вы сами это знаете, и по временам с нею трудно бывает справляться. Простите меня. Будь что будет, но я должен сказать вам, — хотя, не доверяя своим силам, я желал бы, чтобы прежде прошло несколько дней, — я должен сказать, что люблю вас. Я немного сделал для того, чтобы добиться вашей благосклонности. Но моя любовь достаточно сильна, чтобы завоевать её впоследствии и завоевать целиком. Ибо это любовь человека, которому случалось заглядывать в самую глубину жизни и спасать из развалин, похоронивших многие надежды, жажду любви более чистой, чем обыкновенно даётся в удел людям. Я имею смелость бороться за неё, хотя бы для других это казалось невозможным. Согласны ли вы быть моей женой, донна Изабелла.

Она слушала меня, вперив глаза в пол. Её лицо было холодно и неподвижно, как у статуи.

— Я очень польщена вашим предложением, — отвечала она, — и искренно желаю, чтобы ваша жажда любви была когда-нибудь удовлетворена. Но я считаю, что мы не подходим друг другу: вы испанский дворянин, а я дочь голландского бюргера. Вы принадлежите к народу, который управляет, а я к расе, которая служит. Между мужем и женой нужно больше равенства.

— Вы очень жестоки, донна Изабелла.

— Неужели?

Она оставила свой намеренно холодный тон, и в её голосе зазвучали страстные нотки.

— Если б это было иначе, то разве вы смели бы поступить со мной так, как поступили вчера?

— Я уже попросил за это прощение, донна Изабелла.

— Да, вы уже попросили. Но придёт ли вам в голову поступить так с какой-нибудь благородной испанской дамой, которую вы хотели бы взять себе в жёны? Впрочем, оставим это. Я однажды сказала уже вам, что ненавижу самое слово «Испания», которая посылает армию за армией, чтобы грабить и угнетать нас, и даже не позволяет нам умирать так, как мы хотим.