Глубокая жалость к ней охватила меня в ту минуту, когда она стояла передо мной с крепко сжатыми губами, бледная как смерть. Несмотря ни на что, я ведь любил её. Одну минуту мне хотелось сказать ей, что я спасу всех этих людей и рискну всем, требуя только одной награды — взглянуть на её лицо. Если б она помолчала ещё, я бы непременно это сделал. Но она опять заговорила, и её слова спугнули это чувство.

— Какое ручательство вы дадите мне в том, что сдержите своё обещание?

— Только моё слово. Вы можете рискнуть в этом случае, ибо вы всё равно в моей власти. Я не отступлю ни на йоту от того, что сказал. Вы ещё не знаете дона Хаима де Хорквера. Я не купец, чтобы изменять свои условия или давать ручательства.

Она прикусила губы и опустила глаза.

— Хорошо, я верю вашему слову, — промолвила она после небольшой паузы.

Я поклонился:

— Мне остаётся только просить господина ван дер Веерена принять меня.

— Он ждёт вас. Но… он воображает, что я счастлива. Прошу вас, не разрушайте эту иллюзию.

— С удовольствием. Я вообще не люблю разрушать никаких иллюзий, у кого бы они ни были.

Я нашёл ван дер Веерена в его комнате. Не помню, что я говорил ему. Кажется, я старался объяснить такой короткий срок особенностями военного времени — теперь в Голландии нужно скорее справлять свадьбу, иначе она рискует быть отложена навсегда. Должно быть, то, что я говорил, было верно, ибо под конец он засмеялся и сказал:

— Я рад, что моим зятем будете вы, дон Хаим. Вряд ли кому я отдал бы свою дочь с такой охотой. Прошу вас, сделайте, чтобы она была счастлива.

Я кивнул. Видит Бог, я сам хотел этого.

— Что касается её приданого… — начал было он.

Но тут я перебил его, вспомнив то, что уже раньше сказал на этот счёт.

— Прошу вас выслушать и понять меня как следует. Я дал себе зарок взять себе жену без гроша, будет ли она богата или бедна. Позвольте мне теперь сдержать этот обет. Мы, южане, как известно, народ суеверный.

Он смотрел на меня с величайшим изумлением.

— Странное условие вы ставите, дом Хаим. Моя дочь знает об этом?

— Да, и она согласна на это. Мне кажется, я заразил и её своим суеверием, — отвечал я, грустно улыбнувшись.

Он пристально взглянул на меня:

— Надеюсь, Изабелла не сказала ничего такого, что вы могли бы истолковать дурно. У неё благородное сердце, но иногда её суждения слишком поспешны и необдуманны. Если она сказала что-нибудь ненужное, прошу вас извинить её. В ней течёт кровь моей матери — та же горячая, южная кровь, что и в вас дон Хаим.