«Когда ты увидишься с доном Хаимом, скажи ему, что я умираю, умоляя его о прощении, и я желаю ему найти лучшую жену. Я во многом была неправа относительно него — он многого ещё не знает. Но провинилась я против него только в мыслях. Не забудь прибавить это. Что касается меня, то я вполне его прощаю. Теперь, когда моя горячая кровь начинает стынуть в жилах, я понимаю и прощаю ему многое, чего раньше не могла забыть. Если он погрешил в чём против меня, то он благородно расплатился за всё — так благородно, что я чувствую себя уничтоженной. Поэтому будет, быть может, лучше, если я теперь умру, — у меня гордая натура, она не вынесет такого глубокого унижения. Я не прошу его прощать меня, если он считает, что обо мне незачем помнить. Как бы то ни было, я желала бы, чтобы он нашёл с другой женщиной то, чего не нашёл со мной. Хотелось бы сказать ещё многое, но силы меня покидают. Дай мне ещё вина, Марион. Передай поклон моему отцу и скажи, чтобы он не бранил дона Хаима. Я сама во всём виновата».

Едва показался серый призрак зари, Изабелла тихо и безболезненно скончалась.

Я думаю, что она всё-таки любила вас, хотя и предпочитала не говорить об этом.

Донна Марион смолкла. Солнце давно уже перестало светить в окно. Сияние, которое его лучи образовали вокруг её головы, становилось слабее и слабее, пока наконец не превратилось в сверкание разукрашенных морозом стёкол. Теперь я уже едва мог различать её черты. Неужели моё зрение стало затуманиваться и слабеть?

Сделав небольшую паузу, она заговорила опять:

— Теперь мне остаётся вкратце рассказать вам то, что касается непосредственно меня. Когда мне стало ясно, что Изабелла скончалась, я была ошеломлена. Со мной произошёл жестокий кризис. Но не стоит говорить об этом. Когда на другой день утром явился Исаак ван Зоон, он взглянул на побелевшее лицо Изабеллы и сказал:

«Произошёл паралич сердца. Этого-то я и боялся».

Я бросила к его ногам три золотых, которые получила накануне за свою роль, и попросила уйти.

Вечером я опять играла перед доном Федериго: мне нужны были деньги на похороны. Услыхав об этом, он отнёсся ко мне очень милостиво и дал даже больше, чем мне требовалось на похороны. Это было счастье, что дон Федериго узнал о похоронах: так как я не призывала священника к умирающей, то сначала не хотели было её хоронить. Потом дело уладилось: я предполагаю, что в него вмешался дон Федериго.

Мы похоронили Изабеллу на кладбище города Бергена. Если вы хотите взглянуть на её могилу, я вам могу её показать. На ней поставлен простой деревянный крест. Кругом него цветы. Заходящее солнце золотит верхушки небольшого леска около кладбища, а с океана доносится туда чистый и свежий морской воздух. Хорошо пожить в этом месте, хотя бы и не было надгробного камня.