— Ого! — вскричала фру Терборг. — Это просто объяснение в любви, Марион. Надеюсь, ваше превосходительство, не будете ревновать!

— Не имею на это никакого права, — возразил я, жалея в душе о старых временах, когда в Гертруденберге люди, подобные фру Терборг, не смели даже рта раскрыть в моём присутствии.

— Однако, Марион, ты ещё не поблагодарила барона за его признание, — продолжала она, не смущаясь.

— Никакого признания я не заметила, да и не желала бы удостоиться такой чести, — серьёзно ответила Марион.

Слова эти были сказаны вполне вежливо, но в манере, в которой они были произнесены, было что-то до того надменное, что я едва узнал её. Поистине герцог де ла Тремуйль не постыдился бы назвать её своей родственницей.

Барон, как человек неглупый, сразу заметил это.

— Увы! На это у меня не нашлось смелости! — воскликнул он с беззаботным видом. — Но его превосходительство вы не отказались бы привлечь на свою сторону? — обратился он к донне Марион.

— Вы преувеличиваете моё влияние, — тем же холодным тоном отвечала она. — Да, я думаю, в этом нет и надобности.

Проповедник Иордане, которому уже наскучило молчать, в первый раз в жизни, сам того не зная, оказал мне услугу.

— Обращение его превосходительства, — начал он наставительно, — было чудесным и благодатным делом Господа. И хотя вы прошли через горе и сокрушение, вы не должны забывать поблагодарить в ваших молитвах Того, Кто вовремя открыл вам глаза, как он открыл их Савлу, преследовавшему верных. Вы, конечно, должны понять это и просить Господа укрепить вас в новой вере.

— Я никогда не следую в таких случаях советам со стороны, — холодно ответил я. Как рассмеялся бы мой дядя-инквизитор, если бы мог слышать эти слова!..— Я молюсь так, как мне подсказывает мой дух, — продолжал я. — Моё правило, надеюсь, вполне согласно с евангелическим учением.

На это он ничего не мог ответить и смолк, как будто кусок селёдки вдруг застрял у него в горле. Он засуетился и наконец, оправившись, сказал:

— Я предложил этот совет смиренно, как и подобает служителю Всевышнего. Хотя вы сказали истину, и я не могу оспаривать её, но, поверьте, не всегда бывает хорошо пренебрегать советами проповедника, ибо мы также говорим по внушению духа. Вы не желали меня послушать, когда я проповедовал, что все католические священники должны быть изгнаны, и напоминал вам, что Господь наш не терпит соперников. Вы не хотели меня слушать и говорили, что нет никакой опасности от того, что некоторые из них останутся. А вот сегодня отец Вермюйден…

— Это совершенно безобидный старик, — прервал я оратора. — Дайте ему умереть мирно. Не думаю, чтобы Господь Бог гневался на проповеди отца Вермюйдена. Его молитвы также направляются к Небу, хотя с другими обрядами.