Он принялся отчаянно дергать себя за пальцы. Марция мягко положила свою маленькую ладонь на его подрагивающие кулаки.

Тот успокоился. После короткой паузы Марция улыбнулась:

– Хорошо, я останусь здесь жить.

Коммод усмехнулся.

– Я собирался сделать тебе подарок, а выходит, ты одарила меня. Я рад, Марция…

В этот момент его внимание привлек шум возле входной двери. Двери распахнулись, и в зал стремительно вошел Переннис. Вирдумарий попытался преградить вход, однако префект претория с силой отпихнул его в сторону.

– Государь! Измена пустила такие глубокие корни по всей империи, что дух захватывает.

Император насторожился, переспросил:

– Что, и в провинциях тоже?

Переннис развел руками и сокрушенно кивнул.

– Да, господин. Муммий, сын Квадрата, признался, что подговаривал легионеров в Африке поднять мятеж.

Марция, не убирая ладони с рук императора, спросила:

– Разве Муммий в Риме? Помнится, отец еще шесть лет назад отослал его с глаз долой в Тингитану, на край Земли.

Переннис замер, насторожился, внимательнейшим образом оглядел неизвестную ему женщину.

Ничего не скажешь, красотка хоть куда. Такая кого хочешь лишит рассудка. Волосы темно-русые, глаза удивительно большие, и зрачки какого-то неестественного, цепляющего за душу цвета. Прозрачная синь или темная голубизна. Сложена неплохо, будет пофигуристей Тимофеи. Новая пассия императора. Откуда она взялась? На всякий случай лучше дать задний ход.

– Мне сообщили, что Муммий три дня как прибыл в Рим. Вероятно, рассчитывал успеть к началу заговора.

– Прости, Луций, – Марция обратилась к императору, – но мне трудно поверить, чтобы Муммий и Уммидий были заодно. Они ненавидели друг друга. Муммий, верно, явился в Рим за наследством? Он, как я слышала, твой родственник?

– Да, двоюродный брат, – отозвался помрачневший цезарь. Он помолчал, потом спросил, обращаясь к самому себе. – Кого он там, в Тингитане, мог подбивать на заговор? Там и войск регулярных нет.

– Луций, ты обещал сделать мне подарок?

– Да, конечно. Я никогда не отказываюсь от своих слов.