Вчера подошли к Можайску. Выпавший снег окончательно испортил дорогу. Под ногами холодная вязкая глина, колея разбита, орудия, фуры увязают по колеса в непролазной грязи.

Было распоряжение в город не вступать. Короткую остановку сделал только император. Здесь находится много наших раненых, и он выяснял, как идет их эвакуация, есть ли транспорт для этого, как идет раздача пайков.

Можно остановиться на подъеме, но на спуске – никогда.

Сильный холод, пальцы не слушаются, но я хочу записать несколько слов. Перед Бородинским полем я пересел в экипаж жены с детьми, плотно закрыв шторки. Они не должны были видеть это страшное место с трупами солдат и лошадей. Экипаж объезжал поле по проселочной дороге, сбоку, но все равно тошнотворный запах тления проникал в карету. Черные стаи ворон с карканьем летали над полем, над дорогой. Дети испуганно прислушивались к клекоту, доносившемуся с неба. Я старался отвлечь внимание Марии рассказами о том, как вернемся домой, как увидим жаркое солнце, как вдоволь наедимся столь любимого ею винограда.

Император со свитой быстро проехал мимо поля, которое было покрыто обломками орудий, ржавеющими касками, знаменами, валявшимися в грязи, изодранными мундирами.

Что привело нас на это зловещее поле?

Днем догнал императора с Неаполитанским королем у монастыря, где находились раненые. Их здесь много. Страдальческие восковые лица. Кто из них выживет? Кто дойдет до дома? И самое трагичное, что утешить их нечем. Мы пытались говорить какие-то теплые слова, но в душе понимали, что не до каждого они доходят.

Выйдя из монастыря, император приказал каждой карете своей свиты взять одного раненого. Все без исключения с готовностью подчинились сердечному, душевному жесту императора. На следующий день это распоряжение стало обязательным для всех экипажей, карет, телег. О безобразной, подлой выходке маркитантов с гневом, не выбирая слов, рассказал Мюрат. Подчиняясь указанию, они положили на свою телегу раненых, дождались, когда пройдет колонна, и затем сбросили беспомощных людей на землю.

Вчера ночью ударил сильный мороз. Сильно поредевшая кавалерия во главе с королем идет в авангарде. Следом – император и главный штаб, затем гвардия. Маршал Даву прикрывает отход.

С агрессивной жестокостью стали беспокоить казаки. Мюрат поручил каждому офицеру штаба поддерживать постоянную связь с арьергардом и центром, которым командует вице-король – важно вовремя обнаружить неприятеля и общими усилиями отразить наскоки казаков.