Малоярославец – Вязьма

Вчера император выступил из Москвы. Был солнечный день. Гвардия, как всегда подтянутая, блестящая и организованная, шла четкими рядами. Но она, непобежденная – кто бы мог подумать, – теперь отступала. Для меня этот день был самым мрачным днем в жизни. Что может быть горше для солдата, как не отступление! Кем вернусь на родину?

Какая странность, случилось все, о чем император мечтал: хотел сражения – оно произошло, догонял русских – они встали как вкопанные на Бородинском поле, хотел Москвы – получил ее. Так куда же мы сейчас бежим?

Я прибыл в Москву на короткое время: надо устроить отъезд жены и детей. Мария тревожная и растерянная, не может совладать с нервами – плачет. Я пытался ее успокоить, но ничего не получается. В корзины уложено много теплой детской одежды. Это все заботами Элен. В баулах припасены мука, крупы, сухари и даже сало. Форейтор закончил ремонт кареты. Завтра они с обозом выходят из Москвы. Попрощались. И вдруг Мария у дверей объявляет: «В карете поедет и Элен. Я к ней привыкла».

Я рассвирепел: «Я прикажу жандармам ее арестовать!»

Возвращаясь к авангарду, догнал отступающую армию. Лучше бы я этого ничего не видел. Страшная и потрясающая картина. Солдаты и даже многие офицеры шли в татарских халатах, кафтанах, в женских шубах. За полками катилось большое количество телег, повозок, тачек, груженных добром, не имевшим никакого отношения к армейскому имуществу. Наша армия увозила награбленное. За телегами на привязи тянулись коровы, лошади, быки. Неизвестные люди сновали по шеренгам, торгуя разным товаром. Я галопом промчался мимо этого сброда.

После выхода из Москвы многие обратили внимание на какую-то жестокость, появившуюся в поведении императора. Губернатору Москвы Мортье он приказал взорвать Кремль и казармы. Вчера, увидав большой и красивый помещичий дом у дороги, приказал поджечь его. Отдавая приказание, сказал, что если русские варвары сами сжигают свои города, то им надо помочь.

Не в характере императора так мстить. А может быть, это месть за то, что мы не смогли остаться в Москве, или за не оправдавшиеся надежды на переговоры о мире?

Проселочными дорогами идем на Боровск. Льет дождь. Упряжные лошади гибнут. Их доканывают ночные холода. Оставляем по дороге зарядные ящики и обозные телеги. В эту холодную ночь, идя к Боровску, увидев состояние своей артиллерии и кавалерии, император посылает приказ Мортье выступить с войсками из Москвы на Можайск.