Дочь Вера стала женой Вильгельма-Евгения, герцога Вюртембергского, прожила спокойную жизнь, умерла в 1912 году. Очень яркая, талантливая, с характером отца была дочь Ольга, королева эллинов. Ее сын Георгий спас Николая II во время нападения на наследника в Японии. В войну 1914–1918 годов греческая королева работала в Павловске в госпитале. Ей пришлось покинуть Россию, так как ее сын, греческий король Константин, был смещен с престола союзниками. До возвращения сына на престол Ольга Константиновна оставалась регентшей Греции. Умерла она в Риме в 1926 году.
Детей Константина Николаевича и Александры Иосифовны всегда объединяли родственные любовь, симпатия, дружба и духовные интересы. Даже «падение» Николая вызывало скорее сочувствие, чем злую досаду и неприязнь. Что же касается отношений с матерью и с отцом, здесь все сложнее. Подрастая, дети, конечно, ощущали напряженную духовную и интеллектуальную ауру, создававшуюся личностью отца, и охранительную силу, важную для уклада дома, исходящую от матери. Но очень скоро им стала очевидна болезненная трещина в отношениях родителей. И это уже определило совсем иную атмосферу в семье. Достаточно посмотреть записи в Дневнике сына Константина, и многое становится ясным: «Мы празднуем 25-летнюю годовщину спасения Папа от утопления. Это день святой Марины. Папа просил разрешения Государя взять частицу от мощей Святой, находящихся в церкви Зимнего дворца, в нашу церковь в Мраморном… Служили особенно, собрались офицеры, бывшие 25 лет назад на «Лефорте». Завтракали – торжественно в греческом зале. Все, слава Богу, спокойно» (1879 г.).
«Папа эти дни весел и ласков как с Мама, так и с нами, обеды проходят очень мирно, без сцен и тому подобных неприятностей. Когда он в хорошем расположении, я чувствую к нему прилив нежности, и его присутствие меня не стесняет, что случается каждый раз, если он мрачно и раздражительно настроен. И Мама относится к нему доверчивее в его хорошие дни» (1880 г.). «Как я не люблю Павловск, как ни привязан к отцу – все же там чувствую стеснение и как-то неловко. Я с Папа почти никогда не бываю совершенно покоен: он так порабощен своими привычками и требует подражания им, что чувствуешь себя как в деспотическом государстве» (1880 г.). «Я не привык проводить время с Папа, особенно вечером за чаем и при дамах. Он был ласков, и я совсем не рассчитывал на его любезность» (1891 г.). «Вспоминая собственное детство, я невольно делаю сравнение между собою в младенческом возрасте и своими детьми. Помнится, я преимущественно оставался на детской половине, а к родителям ходил более по обязанности. У наших детей не так: они все льнут к нам, просятся гулять, ласкаются, нежничают» (1899 г.). И вот запись в год смерти отца: «Папа было вчера лучше. Днями бывает хорошо, днями плохо… Я поймал себя в гадком чувстве, как бы с нетерпением, с жадностью ловишь каждое известие о новом угрожающем признаке… Я опять ждал конца как освобождения. И вот опять появляются опасения, и я не могу отделаться от гадкого нетерпеливого чувства: когда же это кончится?» (1892 г.) Александра Иосифовна не ждала конца. Она, перебирая в памяти события прожитых лет, сожалела, что выдающийся ум, красота мужа и ее «стюартовский блеск» не дали гармонии. Если верить князю С. Д. Урусову, автору книги «Господа Романовы и тайны русского двора», великая княгиня слишком нежничала со своей фрейлиной Анненковой. Об этом много говорили при дворе. И Константин Николаевич вынужден был отправить жену за границу. Но и там шли разговоры о странных склонностях великой княгини. И для сокрытия одного из скандалов подобного толка Александра Иосифовна прибегла к подкупу матерей двух девушек. Сохранилась легенда о ее страсти к композитору и музыканту Иоганну Штраусу. Он приезжал в 1856 году в Россию и давал концерты в Павловске. Она была им очарована, пригласила в великокняжеский дворец, одаривала дорогими подарками. Память о встречах с ним хранила всю жизнь. И снова пригласила музыканта в Россию, когда он был в достаточно позднем возрасте…