Но игнорируя вопрос «Хорошо ли играл актер?», Смоктуновский просто и легко откликался на вопрос, который мы любим задавать друг другу в детстве: «Тебе какой артист нравится?» Дистанция между ним и другим актером, скрытая в этом вопросе, как бы снимала возможность вторжения в чужую игру. И он, свободный сам от себя, восторгался Н. Хмелевым, Станиславским, Станицыным – «чудо-актеры». А М. Тарханова считал великим «даже по нашим, нынешним, повышенным уже меркам». И явно недооцененным. «В «Мертвых душах», – говорил Смоктуновский, – Тарханов играл Собакевича, и трудно было поверить, что это актер. Казалось, в голове его почти физически ощутимо ворочаются дубовые, неотесанные мысли».

Не боясь в словах, как и в игре своей, преувеличений, он мог говорить об актере так: «огромная величина», «невероятный артист, не меньшая личность, выше его я не знаю, я счастлив, горд, смущен его дружбой». Речь шла о Рамазе Чхиквадзе, который, по мнению Смоктуновского, лучше всех отражает современность «парадоксальную, растрепанную, но насыщенную и емкую». Но, восторгаясь Чхиквадзе, он всякий раз подчеркивал, что только встреча с хорошим режиссером выявила в нем того, кем он стал.

И вспомнилось, как часто по разным поводам он вздыхал о себе: «Мне обязательно нужен режиссер – меня, понимаете, заносит…»

Мне казалось, он не был щедр на похвалы мужскому актерскому цеху. Выделяя А. Попова, Н. Губенко, М. Ульянова, А. Калягина, О. Басилашвили, О. Борисова, О. Янковского, он шутил: «Наш мир, как я говорил, ориентирован на мужчину, но даже этот крен не способствует дальнейшему перечислению. Тогда как женщины есть!» «Татьяна Доронина – талантлива как мужик, и характер по-мужски отвратителен, но он продолжение ее таланта. Оттого и Товстоногов ее и боялся, и любил». Он говорил о Н. Гундаревой – «русском особом сплаве красоты, обаяния и дарования», о Е. Васильевой – «назовите мне актера-мужчину, сравнимого с ней по индивидуальности, тонкости, броскости, емкости таланта». Сожалел, что Алла Демидова с ее «обостренным восприятием мира и силой дарования не имеет своего режиссера. Вот когда бы был театральный праздник, театральное пиршество».

А какую судьбу он напророчил Н. Андрейченко – сбывается ли она? «Как невероятно хороша Н. Андрейченко, какой прекрасный запас человеческой неповторимости, решимости, шарма и трагизма имеет она!»

Восхищался он Людмилой Зайцевой, Светланой Крючковой, Еленой Майоровой… Возможно, продолжил бы список сегодня и открыл новую Чурикову, которая по игровой стилистике ближе всех к нему.