Брюлин, а также приехавший вместе с ним профессор Берлинг, как они и обещали, прожили в батальоне почти неделю. Им отвели комнату рядом со штабом, предназначавшуюся для раненых из высшего начальствующего состава. Устроились они хорошо. За время своего пребывания во многом помогли и в операционной, и в госпитальном взводе.

Профессор Берлинг обладал высокой эрудицией терапевта, кроме того, он специально работал над вопросами лечения перитонита, а большинство раненых в живот всегда подстерегало именно это грозное осложнение. Его консультации, его высококвалифицированная помощь были очень полезны и необходимы Зинаиде Николаевне Прокофьевой. Именно с этого времени в госпитальных палатах медсанбата началось широкое применение капельного внутривенного и подкожного вливания больших количеств физиологического раствора оперированным на брюшной полости. Это сразу же сказалось на качестве лечения. Правда, это нововведение вызвало недовольство нового начальника медснабжения санбата провизора Стрельцова, присланного в батальон из санотдела армии.

Кстати сказать, вообще-то новый начмедснабжения Василий Павлович Стрельцов, пожилой, весьма добродушный человек, украинец по национальности, очень быстро сошёлся со всеми врачами батальона и, хотя и был довольно прижимист в выдаче материалов и медикаментов, но всегда добывал всё необходимое. И даже с пресловутой дистиллированной водой для физраствора — хоть и шумел, но, тем не менее организовал дело так, что перебоев с ней не было. А с введением этого лечения физраствора потребовалось действительно огромное количество — в среднем в день стали тратить до 30 литров дистиллированной воды, и это при не особенно большом наплыве раненых.

Большую помощь оказал и Брюлин. Несколько раз он производил сложные операции раненым в живот. Ассистируя ему, молодые хирурги Алёшкин, Картавцев, Дурков многому научились, запоминая некоторые приёмы и технику операций, о которых раньше не знали. До этого самым опытным среди хирургов батальона по операциям на брюшной полости считался Соломон Веньяминович Бегинсон, а он, как известно, был акушером-гинекологом, и поэтому проводил лапаротомии с некоторыми особенностями. Кроме того, Бегинсон отличался большой скрупулёзностью при операциях, проводил их крайне медленно и иногда, как шутя говорили его помощники, не мог вылезти из живота в течение трёх-трёх с половиной часов. Брюлин горячо настаивал и основательно доказывал, что такое длительное пребывание в брюшной полости приносит огромный вред раненому, и настоятельно требовал ускорения хода операции. Его требование, несомненно, принесло большую пользу, а, следовательно, и спасло жизнь не одному десятку раненых.