Кстати сказать, кухня медсанбата славилась на всю дивизию качеством приготовляемой пищи. Дело в том, что во главе этого подразделения стоял бывший повар московского ресторана «Савой» Ю. И. Попов. Юрий Илларионович отличался не только умением отлично готовить самые простые блюда, но и неистощимой выдумкой, позволявшей ему даже из простых продуктов готовить самые удивительные кушанья.

Ещё в кольце блокады, имея мизерную норму продуктов, он умудрялся кулинарить так, что его брандахлысты (здесь — слишком простые, незамысловатые блюда. Прим. ред.) обладали приятным вкусом. Правда, тогда это мало кто замечал, всё съедалось мгновенно, кроме того, большая часть медсанбатовцев разбавляла эти супы до нужных им объёмов водой. Теперь же, на внешней стороне блокады, когда в его распоряжении появилось достаточно разнообразных продуктов, в том числе таких, как яичный порошок, сухое молоко, мука, мясо, рыба, консервы, различные крупы, овощи и необходимые специи, он был рад готовить прямо-таки изысканные блюда. Получив задание накормить как следует прибывших гостей, Попов, конечно, постарался. Разместить артистов решили в сортировке, но так как женщин среди них было всего две — сама Шульженко и аккордеонистка, то женщины-врачи пригласили их в свою комнату. Гостьи с удовольствием приняли их приглашение.

За несколько часов до отъезда из медсанбата Шульженко переговорила со своими партнёрами, и они решили в благодарность за тёплый приём и заботливость сделать для личного состава батальона, выздоравливающих и раненых небольшой сюрприз — дать маленький концерт. Когда Клавдия Ивановна сообщила об этом комиссару медсанбата, и тот объявил по батальону. Все очень обрадовались, давно уже здесь не было никаких развлечений, а тут вдруг такое событие!

Концерт проводили в эвакопалатке, где в это время находилось всего двое раненых. Народу набилось в палатку столько, что зрители могли только стоять, тесно прижавшись друг к другу, а для артистов оставался лишь свободный пятачок. Они находились от зрителей в двух-трёх шагах, но это никого не смущало, все остались довольны.

Артисты были одеты кто во что. Сама Клавдия Ивановна — в ватной телогрейке, солдатских ватных штанах, валенках, с шапкой-ушанкой на голове — совсем не походила на ту красивую артистку, какой её видели раньше. Внешний вид труппы, как видите, был совсем не артистическим, тем не менее, каждое выступление сопровождалось такими аплодисментами, что стены палатки ходили ходуном. Особенно тепло и восторженно принимали саму К. И. Шульженко. При расставании она говорила, что более приятного выступления и более тёплой встречи со стороны зрителей в её жизни ещё не было.