При этих словах Урзаев обрадованно закивал головой:

— Слушаю, товарищ командир, слушаю.

— Ну, вот и хорошо! Пошли, товарищ Бодров.

Урзаев встал в дверях сарая, а двое других забрались на штабель и попробовали поднять лежавший с краю труп. Поднять-то подняли, но стаскивать его вниз по лестнице из человеческих тел было очень трудно, на это ушло много времени. Уложив, наконец, тяжёлый труп в ряд с лежавшими у противоположной стены сарая, Борис понял, что при таких темпах работы они измучаются, и всё равно к утру не более 15 носилок достанут. Но тут Бодров предложил:

— Товарищ комроты, давайте их прямо на пол скидывать, а потом соберём, так быстрее будет.

Предложение его оказалось рациональным. Они забрались на верхний ряд и, передвигаясь по нему на четвереньках, откатывали от себя труп, сталкивали его на пол, а в другую сторону отбрасывали носилки. Примерно через час работы на полу лежало полтора десятка трупов, а Урзаев отнёс и погрузил в машину столько же носилок.

Спустились со штабеля вниз, подобрали лежавшие в разных положениях трупы и более или менее аккуратно сложили их у противоположной стены. Сделали перекур. К счастью, трупы действительно замёрзли, как камни, все они были в одном белье и потому не особенно тяжелы, но, тем не менее, конец работы наступил примерно около пяти часов утра, когда полсотни носилок были погружены в крытую полуторку. Борис и Бодров, выпачкавшиеся в оттаявшей под их руками крови, были похожи чёрт знает на что, как сказал Бодров. Они, устало дыша, вышли, наконец, из сарая, и Борис написал на вырванном листе из полевой книжки расписку в получении носилок, отправил Бодрова, чтобы тот отнёс её к Михеичу, а сам присел на подножку машины и закурил.

Михеич, как и говорил, спал в котельной и очень удивился, что эти ребята всё-таки справились с делом. Бодров вернулся, залез вместе с Урзаевым в кузов машины, Борис сел с шофёром, и часа через полтора они уже были в родном медсанбате. Алёшкин так устал, что не помнил, как зашёл в свою комнату, сбросил грязную шинель у Игнатьича и, едва успев коснуться подушки головой и сбросить сапоги, заснул как убитый. Проспал он до полудня.

Утром Перов и комиссар узнали от Бодрова, каким образом им с командиром роты пришлось добывать носилки, а Урзаев и шофёр рассказали об этом чуть ли не всему медсанбату. Прохоров, которому Игнатьич принёс шинель Алёшкина, увидев её невероятное состояние, решил заменить на новую, хотя это было и не совсем законно. Заменил, конечно, и рукавицы. По настоянию Бориса сменили шинель и рукавицы и Бодрову.