— Да, животное, видать, учёное, — добавил другой.

Между тем, закончив обработку Джека и помыв руки в предперевязочной, Борис перешёл к следующему раненому, доставленному из сортировки, и занялся своей обычной работой так же спокойно, как будто ничего особенного не случилось.

Аня вызвала санитаров, они переложили Джека на носилки и вынесли в предперевязочную, Борис поднял голову, оторвался от исследования раны, которое он только что проводил, и обратился к ней:

— Аня, будь добра, сбегай, позови сюда комбатовского Игнатьича, знаешь его?

— Конечно, знаю, — ответила девушка, выбегая из дверей.

Через несколько минут Игнатьич стоял у перегородки. Борис, закончив обработку очередного раненого, вышел в предперевязочную, чтобы покурить и помыть руки перед тем, как начинать следующую операцию. Увидев Игнатьича, он сказал:

— Вот что, Игнатьич! Хочу тебе одного пациента поручить. Возьми его и пока посели у себя, покорми. Сегодня-завтра он полежит, а там, я думаю, на трёх ногах култыхать будет. А затем я тебя от него избавлю.

Ещё раньше из бесед с Игнатьичем, которому комроты пришёлся по душе, Алёшкин знал, что старик очень любит собак, и потому был уверен, что он ему в просьбе не откажет. Так и произошло.

Игнатьич подошёл к раненому Джеку, осторожно взял его, как маленького ребёнка, на руки, и понёс к тому бараку и именно в ту квартиру, где жили в одной общей большой комнате комбат Перов, комиссар Подгурский, начальник штаба Скуратов и командир медроты Алёшкин. В кухне этой же квартиры жил сам Игнатьич. В одном из углов её он постелил на полу какое-то старое одеяло и положил на него Джека.

Когда он доложил комбату о появлении нового жильца, тот, полагая, что собака принадлежит начальнику политотдела, никаких возражений не высказал. Комиссар Подгурский, оказалось, сам был большим любителем собак, он даже обрадовался такому соседству. Немного поворчал Скуратов, но скоро и он примирился с присутствием Джека.

Уже с первых минут общения с новым жильцом Игнатьич удивлялся его уму и сообразительности и сразу полюбил Джека, как человека. Определив его в доме, он отправился на кухню, и через несколько минут перед собакой стояла миска отличного наваристого супа. Пёс приподнял голову, благодарно взглянул на Игнатьича и похлебал, видимо, больше из приличия, немного супа. Он лежал неподвижно, не обращая никакого внимания на проходящих через кухню к комбату людей, и, казалось, крепко спал. Но вот уши его вздрогнули, голова поднялась, и хвост застучал по подстилке. Игнатьич, лежавший на постели, поднялся: