— Чёрт знает что! Какой-то сумасшедший дом! — кричал, выходя, Сангородский.

Однако, забежав в сортировку, велел санитарам нести собаку в перевязочную, а сам помчался к Перову.

Алёшкин осмотрел принесённого огромного пса тёмно-серого цвета, с белым нагрудничком и чёрными пятнами на ушах и посредине спины. Это была действительно породистая восточно-европейская овчарка. Пёс смотрел на врача умными, внимательными глазами. Он лежал на столе в каком-то не совсем естественном положении. Его левая задняя лапа была вывернута наружу и в средней части бедра имела деформацию. Из раны на левом боку слегка сочилась кровь.

Борис имел уже достаточно опыта, чтобы с первого взгляда определить характер ранения. Положение лапы сразу указывало на огнестрельный перелом бедренной кости. Даже при беглом осмотре левого бока можно было определить, что здесь ранение безобидное, касательное, пулевое. Оно, по существу, не требовало обработки. С конечностью дело оказалось хуже, там действительно имелся открытый перелом бедренной кости.

После недолгого раздумья Борис решил обработать рану, поставить кость в правильное положение и наложить гипсовую повязку. Он понимал, что собака может в любой момент сорвать её, но другого выхода не видел. Отнимать лапу в месте перелома, что было бы самым простым, и таким образом калечить животное ему не хотелось.

Поручив Ане Соколовой, которая уже успешно справлялась с обязанностями перевязочной сестры, сбрить шерсть вокруг раны на лапе собаки, Борис отошёл к другому столу и занялся ранением лежавшего там бойца. Закончив, он вернулся к собаке. Пёс терпеливо перенёс довольно неприятную процедуру стрижки и бритья окружности раны и, каким-то особым чутьём угадав в Алёшкине главного из тех, кто будет оказывать ему помощь, приподнял голову, взглянул на подходившего к нему человека и, как бы желая показать ему особое уважение, слегка ударил хвостом по столу.

Только Борис собрался приступить к обследованию раны у собаки, как за матерчатой перегородкой послышался шум и, оглянувшись туда, где находилась предперевязочная, он увидел просунувшиеся в щель между простынями головы комбата Перова и Сангородского. Последний продолжал свою возмущённую речь:

— Вот, я вам, товарищ комбат, докладывал! Посмотрите сами, какое тут безобразие делается! У меня люди ждут в сортировке, а он с собакой возится!

Перов поманил Алёшкина к выходу, но прежде, чем успел что-то сказать, Борис нагнулся к его уху и прошептал:

— Уймите вы, пожалуйста, этого неугомонного старика, он всех раненых перепугает. Собаку прислал начальник политотдела дивизии, просил ей оказать помощь, как любому раненому. Он мне по телефону сказал, разве я мог ему отказать? Прикажете — и я велю пса со стола снять.