— Что тебе? Пить, что ли, хочешь? — заботливо спросил он.

Но Джек продолжал ещё веселее стучать хвостом и начал слегка поскуливать. В этот момент дверь открылась, и вошёл Алёшкин. Собака попыталась подняться и подойти к нему, но Борис довольно строго приказал:

— Лежать! Лежать, Джек! — и тот послушно замер на месте.

Борис присел рядом на корточки, осмотрел повязку, погладил пса по голове и ещё раз сказал:

— Всё хорошо будет, Джек. Лежать нужно, обязательно лежать.

И тот, точно понимая, вытянул шею, положил голову на передние лапы и, слегка постукивая хвостом, внимательно смотрел на Бориса.

Игнатьич, видевший всю эту сцену, восхищённо отозвался:

— Первый раз вижу такого умного пса! Он теперь от вас никуда не пойдёт.

— Ладно, ладно, молчи, а то выгонят нас, — заметил Борис. — Дай-ка мне чайку горяченького, — и он прошёл в свою комнату.

А время шло. Вскоре Джек уже бегал по территории батальона, хотя пока ещё на трёх лапах.

В один из приездов Лурье в батальон, Борис попросил его сказать Перову, что собака принадлежит ему, то есть начальнику политотдела, но что он просит пока подержать её в медсанбате до полного выздоровления. Тот охотно согласился на этот небольшой обман, и с тех пор пребывание пса в батальоне стало узаконенным. Получив от самого начальника политотдела дивизии просьбу позаботиться о его питомце, Перов был готов, кажется, отдать ему свой собственный паёк. Теперь он не только не препятствовал своему ординарцу ухаживать за больной собакой, но даже и поощрял его.

После того, как Джек поднялся на ноги, он не отходил от Алёшкина. Когда Борис был в операционной, то пёс, которого, естественно, туда не пускали, и который скоро сам понял, что туда ему входить нельзя (а слово «нельзя» он понимал отлично), лежал у входа, терпеливо ждал своего спасителя и друга. Борису эта дружба с Джеком принесла много радости. Он, видимо, не мог обходиться без чьей-либо дружбы, и не имея в тот момент близкого друга среди людей, нашёл его в собаке. Со своей стороны, и Джек полюбил Бориса и был ему предан так, как только может быть предана собака человеку.

Следует заметить, что с появлением в батальоне Подгурского, значительно изменился характер политработы среди личного состава. Если предыдущие политработники встречались с медсанбатовцами только на официальных собраниях, то Николай Иванович целыми днями находился среди народа. То он беседовал с шофёрами, то с медсёстрами, то с санитарами, то читал газету выздоравливающим и объяснял многие непонятные места, то беседовал с каким-нибудь тяжелораненым в госпитальной палате. Как правило, свои вечера он посвящал разговорам на политические темы с врачами — прежде всего с теми, с которыми жил вместе. Начальник политотдела дивизии тоже при своих посещениях обязательно проводил какую-нибудь беседу с группой медсанбатовцев.