— Полноте, благородные друзья мои, — вдруг заговорил хозяин, — мы здесь собрались, кажется, не о политике рассуждать, на это есть своё место и время, а распить бутылку-другую старого вина за здоровье наших благородных гостей, одного из которых мы видим среди нас. А потому я объявляю штраф в два ефимка с каждого, кто дерзнет дружеский весёлый разговор сменить на политику. Не так ли, благородные рыцари?

— Так-так, прекрасно! Будем пить и веселиться, — послышались восклицания гостей.

Граф ударил два раза в ладоши — и на пороге появились две роскошно одетые женщины. Они несли на подносах серебряные и золочёные кубки и чары, а вслед за ними выступила третья, с большим серебряным кувшином, полным старого ароматного вина.

Герцог Артур де Валуа

Все три женщины были очень эффектны в фантастических нарядах, шитых золотом и жемчугом, но красота двух первых бледнела перед царственной, хотя и строгой красотой третьей женщины, принесшей кувшин с вином. Её красота была какая-то странная, необычайная, производившая с первого же взгляда неотразимое впечатление. Она была высока ростом, стройна, а черты её лица, слегка продолговатого и бледного, были правильны и строги. Две огромные косы льняного цвета ниспадали ей ниже пояса, а пурпурные губы упорно хранили выражение твёрдой решимости и глубокого презрения.

Она, казалось, не смотрела ни на кого из гостей, и её тёмно-синие глаза, прикрытые светлыми ресницами, были опущены в землю.

Ропот одобрения прошёл между гостями, когда они успели рассмотреть чудную красавицу, представшую перед ними, и каждый втайне позавидовал хозяину.

— Браво, брат Гумберт! — воскликнул по-немецки барон Розенберг, — у тебя новая чашница. Откуда добыл ты такую нимфу?

— Полонянка из-под Эйраголы, купил у наших, когда они с похода под Ромново возвращались.

— Простая литвинка? — переспросил барон.

— Говорят, что нет, дочь какого-то князя. У них им и счёт потеряли. Знаю только, что не простая, зато характер адский, чистая волчица или, вернее, рысь лесная. Едва привыкла жить в комнате. Два раза убегала, да мои кнехты стерегут хорошо.

— А как зовут? — не унимался барон, бросая сладострастный взгляд на чудные формы полонянки. — Говорит, Вендана, а кто наверно узнает?

Услышав своё имя, красавица быстрее молнии сверкнула глазами на хозяина. Она поняла, что разговор идёт про неё, и бледные щеки её вспыхнули ярким румянцем, она стала ещё лучше, ещё прекраснее.

— Красавица, удивительная красавица! — про себя чуть проговорил молодой герцог и в пылком восторге залюбовался на литвинку.