Граф Брауншвейг смутился. Он хорошо понимал, что не может выставить наличными громадную ставку в три тысячи ефимков, но сознаться в этом ему мешала его рыцарская гордость, и он, как утопающий за соломинку, схватился за предложение герцога относительно литовской княжны.

Княжна Вендана

— Чтобы прекратить спор, — начал он быстро, — я согласен подарить свободу этой литовской княжне как залог моей ставки.

— Принимаю с восторгом! — воскликнул герцог.

— Подойдите сюда, молодая девушка! — обратился он по-немецки к княжне, — и дайте мне руку на счастье.

— Рабыня не имеет права играть с нами, благородными рыцарями! — возмутился граф Брауншвейг.

Герцог не настаивал. Кости были брошены, и страшный удар кулаком по столу заставил вздрогнуть всех присутствующих. Граф Брауншвейг вскочил со своего места мертвенно бледный. Он опять проиграл!

Злоба исказила его лицо, но, верный своему рыцарскому слову, он схватил за руку княжну и подвёл её к герцогу.

— Вот мой проигрыш! Её свобода теперь в руках вашей светлости. Надеюсь, что мы теперь можем продолжать игру.

— О, с удовольствием, — отозвался обрадованный Валуа, — но только после исполнения некоторых маленьких формальностей. Я слышал, что в рыцарской земле пергамент — это все!

— Я вас не понимаю, благородный герцог! — воскликнул Брауншвейг, — если вы боитесь, что я вам не отдам проигранных раньше 1250 ефимков, то вы можете быть спокойны: завтра я вам передам закладную на мое поместье в Лотарингии!

— Вы слишком дурного мнения обо мне, благородный граф, — не без усмешки в голосе сказал герцог, — я, безусловно, верю вашему рыцарскому слову, но я не могу заставлять других относиться к вам с таким же доверием.

— Других?! Я вас не понимаю. Говорите яснее!

— Вы мне сейчас проиграли свободу княжны.

— То есть я вам проиграл мою пленницу, — поправил граф Брауншвейг.

— Пусть будет так, если вам угодно, но передача пленника, раба или рабыни требует известного акта переуступки — по магдебургскому или, вернее, кульмскому кодексу.

— А, теперь я вас понимаю! Вам угодно, чтобы я вам выдал передаточную грамоту на личность княжны? За этим дело не станет: кусочек пергамента, две строки и подпись с печатью — нотариуса не надо, — и, дополняя слово делом, он пошёл в соседний покой и, вернувшись с куском пергамента, написал на нём текст передаточной грамоты, подписал её, привесил сургучную печать и передал герцогу.

Тот взял её с видом знатока законов, прочёл текст и, взяв то же перо в руки, написал по латыни Liberata и широким взмахом подписал свою фамилию.