— Что вы делаете!? — воскликнул граф Брауншвейг и некоторые из гостей.

— Исполняю свой долг. Я выиграл не личность княжны, а её свободу, а потому возвращаю её ей! Надеюсь, что я имел на это право и что по магдебургскому, и прусскому, и кульмскому кодексам моя подпись вполне законна!

— Конечно, но это…

— Вам не нравится! Виноват, благородный граф, в делах чести я всегда держу сторону слабейших.

— Вот, дитя моё, — обратился он к княжне, смутно понимавшей что происходило кругом, — вот твоя свобода, ступай обратно в твою землю и старайся не попадаться в плен снова.

Слёзы блеснули на глазах княжны Венданы, она поняла почти дословно, что сказал ей её освободитель. В порыве благодарности она упала перед ним на колени и стала целовать его руки.

— О нет, благородный воин, — заговорила она быстро по-литовски, — не отдавай мне этой бумаги, у меня её отнимут! Довершая благодеяния, верни меня к отцу, когда окончится война.

— Что она говорит? Я не пойму ни слова! — воскликнул герцог. Один из рыцарей, понимавший по-литовски, передал ему смысл слов красавицы.

— Всё это прекрасно, — с улыбкой отозвался герцог, который в душе был очень рад этому обстоятельству, — но что же я буду делать с ней теперь, в чужом городе, накануне похода?

— Вас ли учить, благородный гость, — усмехнулся Эйзенштейн, — можете, конечно, пока оставить здесь, на пригороде, на частной наёмной квартире, где стоят ваши слуги. А кто же вам мешает захватить её с собою и в поход? Надеюсь, что у вас не будет недостатка в экипажах.

— Как захватить в поход? В каких экипажах?

— Да неужели вы не знаете, благородный герцог, что вслед за наступающим войском рыцарства обыкновенно движется громадный вагенбург, обоз в несколько тысяч фур и повозок? У каждого рыцаря и именитого гостя по крайней мере под шатром, прислугой и необходимой утварью три, четыре фуры да несколько вьюков! Место для такой красавицы всегда найдётся.

Слова опытного товарища, бывавшего в рыцарских походах, казалось, вполне убедили герцога, он ласково взглянул на свою пленницу.

— Ну, хорошо, моя красавица, я позабочусь о твоей участи, а пока мой оруженосец проводит тебя ко мне на квартиру. Там ты будешь в безопасности.

Вендана очень обрадовалась этому предложению, которое освобождало её от ненавистных крыжаков, и тотчас направилась к двери вслед за оруженосцем герцога.

Она покидала кров графа Брауншвейга, где вынесла столько глумлений и оскорблений, чтобы идти за новым господином, сразу завоевавшим все её симпатии. Она низко на прощание поклонилась герцогу и, гордо подняв голову, не удостоив никого из присутствующих ни словом, ни взглядом, вышла из комнаты.