Бесконечными лентами тянулось крестоносное войско. По мере того, как оно выходило из-за леса и строилось в лагерный порядок, разбивая палатки и шатры, храбрый комендант вместе с лучшими людьми города считали знамёна (или хоругви), приведённые рыцарями.

Почти весь день дефилировали рыцари из леса, и к вечеру их воинство охватило весь замок и город. Это было пёстрое, движущееся, живое кольцо людей, лошадей, возов и вьюков, сзади которых начал вырастать громадный лагерь.

Очевидно, немцы хотели не только осадить город, но воспрепятствовать даже отступлению и бегству гарнизона. Число их войска было так велико, что горожане, объятые паническим страхом, умоляли коменданта сдаться тотчас же.

Пан Зензивей вспылил и прогнал со стены малодушных. Но и это не помогло: в ту же ночь человек двадцать наиболее трусливых тайно бежали из города, но немцы не пропустили их сквозь своё роковое кольцо, они бичами прогнали их обратно к крепостным стенам, отказываясь даже брать их как пленных.

— Вы нам нужны для другого! — со злобной улыбкой крикнул им рыцарь Зоненберг, который, по поручению гроссмейстера, заведовал осадой.

Долго молили несчастные, чтобы Зензивей пустил их обратно в крепость; наконец, когда, он сжалился и велел приотворить железную калитку, пробитую в кованых воротах, и впустил их, то долго допрашивал о том, что они видели у рыцарей.

Его чрезвычайно удивил отказ рыцарей взять их как пленных и фраза, сказанная известным ему своей свирепостью рыцарем Зоненбергом: «Вы нам нужны для другой цели».

— Для какой? Что ещё затевают эти варвары, позорящие святой крест, пришитый на их плащах?

Никогда бы не мог честный поляк, ни даже дикий жмудин, придумать ту утонченную подлость, ту безжалостную участь, которой презренные представители германской культуры обрекли ни в чём не повинный город!

Им надо было торжественно отпраздновать почётный стол, угостить рыцарей-гостей интересным занимательным зрелищем, и они решили доставить им это невинное удовольствие, пожертвовав для этого населением целого славянского города. Немцы никогда не считали ни славянских жертв, ни славянской крови! Лишь урок Грюнвальда отрезвил их, но и то ненадолго!

На следующий же день, чуть взошло солнце, осаждённые с ужасом стали замечать, что в лагере осаждающих начинается сильнейшее движение. Как раз напротив главных ворот города, на чудной поляне между лесом и рекою, слуги и кнехты рыцарские начали строить нечто грандиозное.

С первого взгляда трудно было угадать что это: платформа стенобитного оружия или громадных размеров катафалк, но скоро дело разъяснилось. Строилось временное громадное здание, вернее, крытая веранда, среди которой помещалась другая, гораздо меньше.