Рыцари-судьи молчали, понурив головы: очевидно, этого подвига, по их мнению, было недостаточно, чтобы присудить рыцарю место за почётным столом.

— А сколько же сарацинов поверг в прах твой меч, храбрый граф Гуго Кольмарк фон Бонтторн? — спросил председатель, делая претенденту золотой мост.

— Я шёл на поклонение гробу Христа Спасителя, покорившего мир любовью, я ни разу не обагрил меча своего в крови человеческой, но зато я выкупил в Яффе пятьдесят христианских невольников и возвратил им свободу. Это мне стоило почти всего моего состояния, но я не жалею о нём, я исполнил мой долг рыцаря и христианина!

Проговорив эту фразу, он поклонился судьям и отошёл в сторону. По выражению лиц большинства судей видно было, что они не очень увлечены подвигом графа. После короткого совещания, председатель сказал что-то тихо стоявшему за ним писцу, а тот поставил против имени претендента один большой крест. Это означало, что он может быть зачислен, если не найдётся достойнейших.

Снова затрубили трубы, и на арену вышел высокий красивый воин в роскошном испанском костюме. Председатель повторил и ему тот же стандартный вопрос о происхождении и имени.

— Я маркиз Дон Жуан Сальватор де Руэнца, гранд первого класса, рождён в Испании, в Мадриде. Я десять лет вёл войну с маврами, десять лет ни разу, ни на один день, не снимал рыцарского вооружения и не принимал пищи в тот день, когда или копьём, или мечём, или верёвкой не отправлял в преисподнюю одного из поклонников лжепророка, будь он проклят! Я привёл с собой пять человек благородных синьоров, которые могут подтвердить мои слова своим свидетельством.

Судьи словно воспрянули. Улыбка была у всех на устах; когда же пять человек роскошно одетых испанцев появились перед ними, чтобы засвидетельствовать под присягой слова маркиза, ропот одобрения пробежал по всему ряду, а председатель шепнул своему секретарю магическое слово «три», и тот смело поставил против имени маркиза де Руэнца три креста — высшую отметку. Первый кандидат, достойный занять место за почестным, столом был найден.

Снова загремели трубы и снова перед судей предстал герой, ищущий награды. Это был совсем молодой человек чисто германского типа, с небесно-голубыми глазами и длинными вьющимися волосами льняного цвета. Выражение лица его было крайне добродушное, а чуть заметный пушок, пробивающийся над верхнею губою и на подбородке показывал, что он только что вышел из отрочества.

— Я маркграф Отто фон Вейсштейн из Пфальца, я гость в благородном войске господ-крейцхеров! Посвятил меня в рыцари, на поле битвы с неверными сарацинами, сам великий магистр десять дней тому назад.