Гордым рыцарям такое понуждение со стороны Ягайлы показалось дерзким оскорблением, и они прервали переговоры. Корцбог вернулся ни с чем. Когда он впервые появился на военном совете и стал говорить о силе рыцарского войска, Витовт резко перервал его. Жребий войны был уже брошен! Думать о мире было поздно.

Наступление поляков и литовцев продолжалось. Главным пунктом наступления, как известно, был выбран Мариенбург, и путь к нему лежал через истоки Древенцы.

Рыцари, уже давно изучившие этот план наступления, чрезвычайно сильно укрепили берега этой речки кольями, волчьими ямами и артиллерией, стянутой сюда из Мариенбурга.

Когда первые отряды поляков наткнулись на эти укрепления и не могли форсировать их без потерь, то Витовт предпочел смелый план: бросить первоначальное направление и, минуя затем истоки Древенцы, повернуть на восток к Дзялдову и оттуда направиться снова на север.

Это обходное движение показалось немецким рыцарям настоящим отступлением. Они торжествовали этот день словно известие о большой победе, служили молебны, кутили, пьянствовали — словом, совсем позабыли, что враг ещё не разбит и продолжает наступление.

Они решили, что теперь настал самый благоприятный момент двинуться вперёд и разбить отступающие союзные войска.

Решившись отступить от Древенцы, ни Ягайло, ни Витовт не пожалели нескольких десятков подвод, завязших в болотах и стремительно пошли вперёд из Дзялдово на север, к местечку Гильгенбург (Домбровно).

Утром 14 июля, захватив его одним крылом наступающей армии, поляки, к удивлению, увидели на месте этого первого немецкого городка одни дымящиеся развалины. На рассвете он уже был взят приступом одним из нерегулярных отрядов, разграблен и сожжён.

Не засиживаясь здесь ни дня, Витовт и Ягайло предпочли наступление всё в том же направлении, и так как рыцари быстрым движением из-под Лобавы и Фрегенова шли им наперерез, то обе армии неизбежно должны были встретиться близь деревушек Танненберг и Грюнвальд, лежащих как раз на точке пересечения этих линий.

Наступила мрачная безлунная ночь с 14 на 15 июля. Почти никто не спал в польском лагере. Страшный ветер выл по дуплам дерев, то поднимал адский гул в лесных чащах.

Во всей природе носилось что-то неопределённое, неописуемое, роковое. Каждый чувствовал, что наступает страшная минута чего-то безысходно-неотразимого, рокового! Чудилось, что сотни тысяч смертей носятся над замолкшим лагерем. В это время луна выглянула из-за разорванных ветром чёрных туч и осветила своим белым светом громадное поле, на котором вповалку, без шатров и палаток, лежало бесчисленное воинство.