Туган-мирза в боевом уборе

Этот манёвр должен был бы заставить немцев быть настороже. Нападение татар могло повториться, но, упоенные успехом первого отбитого нападения, рыцари возвратились с погони, смеясь над союзниками Витовта.

Один только комтур Марквард Зальцбах, бывший теперь непосредственно при великом маршале и испытавший силу татарских ударов при Ворскле, был другого мнения и посоветовал Валленроду оставить на всякий случай одно знамя для охраны фланга, но Валленрод, как и все рыцари, презиравший своих неприятелей, усмехнулся в ответ.

— Они получили достаточное доказательство нашей силы, — проговорил он, — и не решатся повторить нападение. Она теперь наши союзники!

— Как так, благородный брат маршал? — спросил молодой герцог Силезский, — наши союзники?

— Очень просто: они теперь побегут до самой Вильни, грабя и сжигая литовские деревни, им всё равно, какую взять добычу.

— Однако, смотрите, господа крейцхеры, — обратился он радостно к окружающим его рыцарям, — Господь даёт нам победу. Смотрите, левое крыло наше подаётся вперёд. Виват! Пусть гремят трубы победную песнь Господу. За мной, вперёд!

Подобрав поводья коня, склонив копьё, помчался он с двумя сотнями избранных витязей прямо к своему левому крылу, где кипела самая ожесточенная свалка и где рыцари начинали ломить литвинов.

— «Да воскреснет Бог, он сломит рога язычникам»! — грянула победная песнь немецких рыцарей и торжественным гулом прокатилась в бесчисленных рядах атакующих.

Прибытие новых сил, торжественное пение излюбленного гимна, всегда водившего рыцарей к победам, казалось, удесятерили их силы, удесятерили их энергию!

— Христос Воскрес! Христос Воскрес! — гремели десятки тысяч немцев, с диким бешенством наседая на относительно малочисленных литовцев.

Последний, дружный натиск великого маршала решил бой в этом месте, вся фаланга рыцарей сокрушила своих храбрых соперников и, словно бурный поток, разыгравшийся в половодье, прорвала человеческую плотину литовско-русских полков. Войска Витовта первой и второй линии, целиком уже введённые в бой, были теперь разрезаны на две части: меньшую, притиснутую к озеру, и большую, отброшенную к лесу, то есть к левому флангу польских войск, ещё не принимавших никакого участия в ходе боя.

В этой большой части находились почти исключительно жмудинские войска. Дикая — в порыве отчаянного нападения — жмудь не выдержала долгого правильного боя, дрогнула и побежала с поля сражения. Сам князь Вингала и три оставшихся ещё в живых братьев Стрекосичей, измученные непосильным боем, тоже были увлечены общим потоком отступающих.